Мы ни в коем случае не считаем все антиядерные позиции популистскими или необоснованными. Но спрашиваем: во что обойдётся отказ от использования низкоуглеродной формы энергии по соображениям, которые не всегда выдерживают проверку? Почему, учитывая важность инфраструктурной декарбонизации, страх перед атомной энергетикой кажется опаснее последствий углеводородной энергетики? Студенты исследовательской программы «Стрелки» проехали на автобусе сквозь зоны отчуждения Фукусимы[93]. И знаете что? Возможно, больший объем радиации они получили при перелёте из Москвы в Японию – особенно те, кто перекусил в пути бананом[94].
Так как насчёт всех этих людей, погибших от ядерных аварий? На АЭС «Три-Майл-Айленд» от радиации погибло ноль человек. Согласно последним подсчётам, только один человек умер от радиации на Фукусиме. Около пятидесяти – в Чернобыле (по некоторым оценкам, еще 1000–4000 человек умерли позднее)[95]. Для сравнения: количество погибших при эвакуации из Фукусимы превысило 2000 человек. А вот число тех, кто преждевременно умирает из-за разных видов ископаемого топлива, варьируется, по разным заключениям, от 3 до 4,5 миллионов в год[96]. Данные исследовательской лаборатории НАСА – Центра Годдарда – говорят о том, что в среднем смертность, которую удаётся предотвратить благодаря использованию атомной энергии, уже составляет примерно 80 000 человек в год[97]. После того как Германия в 2011 году наполовину сократила потребление электроэнергии атомных станций, общий объём энергии, вырабатываемой за счёт угля и природного газа, практически не изменился, множество гигаватт появилось благодаря возобновляемым источникам[98]. Благие, но ошибочные политические намерения грозят привести к неоправданным смертям. Пускай это противоречит интуитивному пониманию, но всё же: по самым прямым показателям смертности на киловатт-час атомная энергия минимум вчетверо безопаснее солнечной. Просто проверьте[99].
«Ядерное оружие»
Проблемы, препятствующие появлению жизнеспособных геотехнологий и геоэкономики (таких как инфраструктуры энергетической экономики, учитывающие длительность энергетических циклов), носят культурный, психологический и политический характер в большей степени, нежели технологический или экологический. Источники энергии имеют идеологические ассоциации. Ветряная и солнечная энергия предпочтительнее сжигания угля, природного газа, древесины, навоза. Но подобная возобновляемая энергия, вероятно, не представляет самостоятельного решения и ставит перед нами проблемы материальных ресурсов, землепользования, электронных отходов, невозможности давать постоянную мощность и так далее. Нынешний спор между ядерными и возобновляемыми источниками энергии – например, о том, следует ли включать ядерные источники в различные «новые экологические курсы» или исключать их оттуда, – это культурная война в наихудшем смысле в наихудшее время. Вернувшееся в повестку обсуждение ядерной энергии говорит о том, какие геотехнологии приемлемы и неприемлемы в условиях нынешних политических и культурных ограничений. Во многом оно показывает, почему подобные ограничения не могут существовать. Возражение левых против атомной энергетики ещё состоит в том, что та требует централизации производства и распределения энергии. Но энергия в виде электричества, подобно транспорту, водоснабжению, образованию, должна стать частью платформенного коммунального хозяйства и быть широко доступной для всех как автоматизированный рукотворный ресурс. Продолжаются разумные дискуссии об относительных плюсах и минусах централизации и децентрализации энергетики, о том, где риск наиболее остро ощущается наименее защищёнными слоями населения.
Если смотреть шире: в какой мере убеждения, облечённые в политические обязательства, ответственны за эстетику сопротивления и страха, окружающую атомную энергетику, которую некоторые почитают за военно-промышленный комплекс энергетических инфраструктур? В малой? В большой? В определенных кругах антиядерный символ веры не подвергается сомнению: он проходит по линии зла и добра. Мирная атомная энергетика с 1968 года и до сих пор отягощена ассоциациями со взрывами бомб и идёт в одном ряду с распылением ДДТ; коротко стриженными белыми парнями, покрывающими Уотергейтский скандал; коллажами британской анархо-пацифистки Джи Воше с изображением Рейгана, пришедшего спасать Тэтчер от ядерного взрыва. В Японии, Украине и России эта тема задевает за живое ещё больнее – прямо за нерв межпоколенческих драм, взывая к подозрительности, напоминая про реальное и серьёзное институциональное пренебрежение гражданами. Очень мощные ассоциации. Но если культурная преданность мешает расчищать путь для долгосрочной инфраструктурной декарбонизации, то она, эта преданность, наглядно показывает опасную неспособность традиционных зелёных левых, при всех их добрых делах и чаяниях, справляться с серьёзными задачами построения и жизнеспособной геотехнологии, геополитики, геоэкономики, управления ими. А значит, и жизнеспособной планетарности[100].
93
Исследовательская поездка второго года образовательной программы «Новая норма», предпринятая преподавателями и студентами Института «Стрелка» в 2018 году (https://strelkamag.com/en/article/the-new-normal-japan-robotics-automation-culture). –
94
Да, бананы радиоактивны! Но это не значит, что от них следует отказываться, см.: «банановый эквивалент» дозы радиации (https://stre.lk/FgBm).
97
См.:
98
См.: Haas Julian, Kerstine Appunn Yannick. Wettengel Germany’s energy consumption and power mix in charts (https://www.cleanenergywire.org/factsheets/germanys-energy-consumption-and-power-mix-charts).
99
См., напр.:
100
Многие атомные электростанции, спроектированные в 1970-х и 1980-х годах, вероятно, устарели и представляют опасность. Почему они по-прежнему существуют? Представьте, что мы используем компьютеры и телекоммуникационное оборудование конца 1980-х годов, постоянно подклеивая, чиня и латая – потому что после сбоя в работе значительно сократили финансирование факультетов информатики, а затем возложили ответственность за неисправности старых систем на опасности «цифровых вычислений» как таковых. Готовы более новые, компактные, дешёвые и безопасные проекты электростанций, но проводить их масштабные испытания во многих странах запрещено. Китай – исключение. Многие знакомы с геополитическими распрями вокруг 5G-сетей и их внедрением компанией Huawei, но есть и другие примеры: например, ещё одной жертвой конфронтации Дональда Трампа с КНР пала сделка компании TerraPower по испытанию установок четвёртого поколения в Китае. Так или иначе, традиционные «зелёные» левые – далеко не единственные, кто предпочитает придерживаться неэффективного нарратива, чистоты духа даже ценой реальной декарбонизации и жизнеспособной планетарности. Учитывая, что́ стоит на кону, это разочаровывает.