В размышлениях о политике энергетической инфраструктуры можно зайти с другого конца. Суть не столько в том, как политика управляет инфраструктурой, но скорее в том, что жизнеспособные энергетические геотехнологии, в случае своего возникновения и правильного управления, приведут к появлению соответствующих и согласованных с этими геотехнологиями геополитических и геоэкономических институтов.
Проблема с голосом, когда выхода нет[104]
В соответствии со множеством разных идеалов необходимый геотехнический сдвиг должен быть обусловлен, создан и утверждён демократическим консенсусом, без которого любой такой сдвиг потенциально будет несправедливым. Но из чего и для кого может возникнуть общее согласие – или даже, возможно, авторитарное несогласие? Это по-прежнему неясно, вопрос открыт. Его задают в контексте стихийных общественных движений, что требуют принять меры в отношении изменения климата, а также в контексте более популярных установок: налогов на выбросы парниковых газов, контроля за выбросами, общественного городского планирования, научной экспертизы в области наук о Земле, регулирования долгосрочного землепользования, устойчивой продовольственной политики, выступлений против углеродного учёта и политики, основанной на потреблении (Carbon-CAP). И так далее[105].
Если преграды на пути жизнеспособного планетарного управления имеют культурную и политическую природу, разрешимы ли наши дилеммы в их определениях?[106] Текущий рецидив реваншистского популизма являет собой глубоко деструктивное глобальное антиэкологическое движение, независимо от того, готов ли он самоопределяться в таких терминах или нет. Но также этот популизм – симптом кризиса создания политических и культурных институтов, которые по крайней мере способны целенаправленно формулировать проблемы, не говоря уже о согласованной политике и планах противодействия им. Что делать в случае, когда народная воля не утверждает необходимые изменения планетарной биохимии? Есть ли ещё у нас время? Жива ли реальная возможность ждать? Что, если ответ на оба вопроса – «нет»?
Выберите на свой вкус любой вариант оперативного вмешательства в климатические изменения. Уверен, оно полезное. Если окажется, что невозможно убедить большинство сменить точку зрения, одобрить инвестиции и своевременно провести нужные изменения, будь то из-за мифа, непонимания, личной заинтересованности или еще чего-то, – откажетесь ли вы от вмешательства или будете искать другой путь?
Благоговение перед культурным самовыражением как самоценностью обходится нам слишком дорого. Аватарная модель политического представительства – невероятно кривой путь[107]. Следует допустить, что как в случае планирования, так и в случае планетарности геотехническая необходимость может стимулировать геополитическую институционализацию сильнее, чем наоборот.
Planetarnost
Планетарность: наше место в космосе[108]
Возвращаясь к образу чёрной дыры и к искусственной сенсорной системе в масштабе породившего её полушария, можно говорить, что The Terraforming разворачивается в бесценном отчуждении «внеземного пространства». План в том, чтобы создать альтернативную искусственную планетарность. Она географическая, поскольку определяется геополитикой, и геоэкономическая, поскольку определяется геотехнологиями. Планетарность, как мы её понимаем, включает в себя то, что зовётся техносферой во всей её искусственности. Держа в уме массив телескопов Event Horizon, мы противопоставляем статичному геоцентрическому образу Глобальности Шара разномасштабную, политемпоральную модель динамической планетарности, описывая этим словом как непрерывный режим, при котором запущено антропогенное проектирование, так и цель этого проектирования, которая по идее должна реализоваться[109]. Планетарность должна быть одинаково хороша и эффективна на разных уровнях. Поскольку мы не можем зафиксировать какую-то одну перспективу, а обязаны учитывать всю ширину и глубину происходящего, мы предполагаем целостные решения. Поэтому бриф на городское проектирование в равной мере включает и молекулярный масштаб с учетом молекул, что копятся и циркулируют в атмосфере, и их автоматическое каскадное воздействие даже на виды возможных городских поселений. Ничто из этого невозможно заметить без задействия обширных искусственных сенсоров, систем зондирования и моделирования. В их многообразии планетарность достигает окончательной полноты восприятия, которой не даёт нам картографическое наследие Глобуса. Здесь позволю себе самоцитату о геополитических расколах в вычислительной инфраструктуре планетарного масштаба: «Несмотря на целостность взаимной интеграции, нельзя представить планетарность как нечто противоположное многонациональности (множественности), тем более что последний термин в настоящее время вызывает слишком сильные ассоциации с приземлённым, локальным, местным, и с уникальным опытом исторического прошлого (или исторических прошлых) <…>. То есть, хотя мы можем оглянуться назад, в прошлое, которое у нас всех было разным и определило наши взаимоотношения, нам предстоит жить в едином общем будущем. Эта связь между нами включает в себя универсальную историю, воплощённую, однако, не в местных пословицах Европы/Китая/Америки/России или коллаже воссозданных традиций и мировоззрений, а в сложной координации общего пространства нашей планеты. Повторюсь <…>: вычисления планетарного масштаба не привели к исчезновению внешнего мира; они помогли обнаружить, опять же, что никакого внешнего мира, с которого можно было бы начать, никогда не существовало»[110].
104
Отсылка к книге Альберта О. Хиршмана «Выход, голос и верность», где политика описывается как голос (голосование) и выход (например, переезд в другое место). «Сведенная к минимальной форме идея Хиршмана чрезвычайно проста. Есть организация, и есть её клиенты-граждане: жители страны, сотрудники учреждения, покупатели, привыкшие к товарам какой-то конкретной фирмы. Когда с организацией происходит что-то, чем её клиенты-граждане недовольны, они могут выразить это недовольство двумя способами: либо покинуть её, либо протестовать»:
106
Либеральные демократии обладают возможностью институционализации самоопределения, но не способны справиться с глобальными проблемами собственными силами. Краткосрочная политика по защите местных нарративов принадлежности – это успех демократических систем, а не просто отклонение от нормы, когда этим самоопределением манипулируют гнусные элиты.
107
Один из возможных путей пролегает между «Повесткой дня на XXI век» (программный план действий, принятый ООН, с целью устойчивого развития в XXI веке) и «универсальной армией» Фредрика Джеймисона.
109
Цитата из эссе Дженнифер Габрис «Становление планетарности» (https://www.e-flux.com/architecture/accumulation/217051/becoming-planetary) наглядно показывает, почему понятие «планетарность» в основополагающем прочтении Гаятри Спивак требует убедительных альтернатив: «В своём тексте 1997 года Спивак утверждает принцип – изменение наших представлений о планете. Это переосмысление можно рассматривать как спекулятивную модель планеты вне абстракций Глобуса и глобализма. Это также и новый взгляд на то, что такое люди, который вырабатывается через размышление о том, как субъекты формируются условиями и даже правом на коллективную ответственность. Конкретно Спивак сформулировала эту концепцию в контексте проблемы “Как думать о мигранте” в Швейцарии, когда иммиграция приходила в Европу извне. Модель планеты в этом смысле предстаёт не как абстрактная фигура науки о Земле, но и не как объединяющий глобус, создающий единообразные и универсальные условия для всех людей, а как неразрешимая во многих отношениях загадка. И тем не менее это способ определять, деконструировать и переопределять заново коллективную ответственность перед другими в постколониальных и деколонизационных условиях».