В городах Синей зоны была современная архитектура. В некоторых (например, в Филадельфии и Балтиморе) — небольшое количество старых, еще двадцатого века, зданий. В Шарлотт Аннабелла увидела лишь несколько современных построек и множество обветшалых, изъеденных тибериумом старых домов с разбитыми стеклами.
Однако больше всего поражало отсутствие людей. Нельзя сказать, что Аннабелла вообще никого не увидела, но если она и заметила кое-где прохожих, то лишь потому, что их было очень мало.
Этого, конечно, следовало ожидать: даже в Синих зонах по улицам ходить разрешалось лишь между одиннадцатью и пятнадцатью часами, а сейчас было почти четырнадцать. Но она ощутила настоящую пустоту, которой никогда не чувствовала в Нью-Йорке.
Спустя час поезд прибыл на вокзал Тернера в Атланте. Названный в честь одного из любимых сынов Атланты, умершего в 2021 году от отравления тибериумом, он был построен в тридцатые годы двадцать первого века. Прежняя железнодорожная станция оказалась неспособной справиться с количеством людей, которым она внезапно потребовалась.
Сняв дорожную сумку с полки, Аннабелла медленно вышла на платформу. Сумка сама катилась на колесиках следом за ней.
Аннабелла сразу же узнала человека, который должен был ее встретить: Сальваторе Патель, помощник мэра Лебница.
Протянув руку, она произнесла:
— Мистер Патель, я Аннабелла By.
Патель, невысокого роста мужчина с короткими темными волосами и золотистой кожей, растерянно уставился на протянутую руку. На рукопожатие он не ответил.
— Ах да, мисс By. Добро пожаловать в Атланту. Вам нужно будет надеть перчатки, — нервно произнес он.
Аннабелла заметила, что его руки в перчатках.
— А, конечно, извините. — Она встала на колени и вытащила из сумки перчатки и шляпу. — Старые привычки и всякое такое…
— Что вы только что делали, мисс By? — Затем лицо Пателя просветлело. — А, подождите, это, наверное, было рукопожатие, да? Простите. Мне следовало догадаться.
Аннабелла удивленно моргнула.
— У вас не приняты рукопожатия? — Ей даже в голову не приходило, что кому-то может быть неизвестен этот простой жест.
— А почему они должны быть «приняты»? — По тону Пателя чувствовалось, что он не просто смущен, а возмущен мыслью об этом. Он направился к выходу с платформы, Аннабелла последовала за ним. Патель произнес: — Итак, сейчас я должен отвезти вас в отель, проследить, чтобы вас зарегистрировали, а затем вы будете ужинать с мэром Лебницем и его сотрудниками. Завтрашняя программа зависит от вас.
Они подошли к лифту.
— От меня?
Патель хихикнул:
— Ну, вы ведь репортер. Это ваш репортаж.
Аннабелла на некоторое время задумалась.
— Вероятно, я приму решение после разговора с его честью, имени не помню.
— С кем?
— Э-э, с мэром Лебницем.
— О, это своего рода почтительное обращение? Интересно. Мы здесь обычно обходимся без подобных формальностей.
Они вошли в лифт, который доставил их на главный уровень станции. Аннабелла начала думать, что это скорее будет репортаж не о Желтых зонах, а о первом контакте с инопланетянами.
За ужином Аннабелла с удивлением услышала вопрос мэра:
— И о чем будет ваш репортаж, мисс By?
От неожиданности она чуть не подавилась.
— Директор Бойль вам не сообщил?
Лебниц тихонько засмеялся:
— Мисс By, можете не сомневаться в том, что никакой директор ВОИ не будет ничего обсуждать ни с одним мэром Желтой зоны. — Он говорил с сильным южным акцентом. — Мне лишь сообщили, что приедет репортер и что я должен отнестись к ней со всей учтивостью.
Одарив мэра своей самой яркой улыбкой и намеренно игнорируя слова Пателя о почтительном обращении, Аннабелла произнесла:
— Что ж, ваша честь, должна сказать, что пока учтивость была первоклассной.
Встретив Аннабеллу на вокзале, Патель отвез ее в один из стандартных сетевых отелей. В номере, который оказался больше, чем ее квартира в Нью-Йорке, стояла кровать королевского размера. Одно это уже означало, что Аннабелла приехала сюда не напрасно. Патель ждал ее в вестибюле, пока она распаковывала вещи и переодевалась. Носить в середине лета два слоя одежды казалось ей глупым. Тем более что на улице, по данным ее электронного помощника, было жарко.
Они прибыли в отель на пригородном автобусе, который ходил от вокзала почти ко всем крупным гостиницам Атланты. В ожидании автобуса Аннабелла активировала встроенную в очки камеру. Она хотела записать свои поездки по Атланте — вряд ли они будут похожи на поездки по Нью-Йорку. Достаточно уже того, что автобус ни разу не открыл дверей, пока они находились на открытом воздухе. Пункт прибытия на вокзале Тернера находился под землей, а в гостинице, вместо того чтобы высадить людей у парадного входа, как сделали бы в С-2, водитель направил автобус в подземный гараж, плотно закрывавшийся снаружи титановыми воротами.
Непривычным оказалось и то, что процедуру регистрации в отеле проводил человек. Аннабелла знала, что так было в прежние времена, но считала, что теперь процесс регистрации во всем мире стал автоматизированным. Ее даже не сканировали, хотя в компьютере гостиницы имелась вся необходимая информация.
— Я смотрю, вы Т-отрицательны, — заметила администратор.
— Я не знаю, что это означает…
Администратор бросила на нее удивленный взгляд и пояснила:
— Вы не заражены тибериумом. Это значит, что вам предоставят номер на одном из верхних этажей.
После регистрации ей вручили маленький кусочек пластика.
— Э-э, что это такое?
Разговаривая словно с маленьким ребенком, администратор объяснила:
— Это ключ. Он вам потребуется, чтобы попасть в номер.
— Извините, просто я… там, откуда я, нет такого. У нас на дверях биосканеры.
— Мило, — ответила, одаривая ее испепеляющим взглядом, администратор с совершенно неискренней улыбкой.
С этого момента Аннабелла возненавидела процесс регистрации.
Целых пять минут она пыталась разобраться, как пользоваться этим дурацким ключом, — просить помощи у кого-то из персонала она, естественно, не стала. Открыв наконец дверь, Аннабелла привела себя в порядок, и Патель проводил ее обратно в гараж. На этот раз их ждал не автобус, а фургон, принадлежавший, по словам Пателя, ведомству мэра. В какой-то момент Аннабелла испугалась, решив, что ее везут в одну из зараженных тибериумом развалюх, поскольку фургон, выехав на окраину города, затормозил возле обветшалого здания. Оказалось, однако, что резиденция мэра располагается в большом особняке на другой стороне улицы. Аннабелла нашла это несколько странным. Ее внимание привлекли непонятные устройства, размещенные вокруг развалюхи. Девушка предположила, что они каким-то образом сдерживают распространение тибериума. Потом она запросит информацию о них у электронного помощника, а пока просто снимет их на камеру.
Особняк показался Аннабелле старомодным. Она подозревала, что его построили в девятнадцатом веке, после гражданской войны, в ходе которой значительная часть города оказалась сожженной силами Союза.[18] Огромный гараж, примыкающий к одной из стен дома, относился к более позднему времени и, совершенно очевидно, был спроектирован ВОИ. Особняк окружали вооруженные до зубов бойцы ВОИ в полной броне.
Аннабеллу проводили в роскошный обеденный зал. С потолка свисала огромная хрустальная люстра, а под ней стоял покрытый желтой кружевной скатертью стол на дюжину человек. Опустив взгляд, Аннабеяла увидала, что ножки стола похожи на деревянные. Это стоило записать на камеру — она не помнила, когда в последний раз видела настоящую древесину.
Еда в основном была традиционной кубинско-китайской, ничего особенного, но довольно вкусно. К удивлению Аннабеллы, Лебниц подал ее сам. Широкоплечий, не толстый, с темными с проседью волосами, мэр напоминал гигантского медведя.
В ответ на обращение «ваша честь» Лебниц тихонько засмеялся, и его щеки затряслись над воротником старомодной рубашки.
— Мы не придаем большого значения всей этой официальной галиматье, мисс By. Здесь меня называют просто Моне.
18