Выбрать главу

Несколько раз мне все-таки приходилось выбираться на работу – то подписать договор, то взять какую-то справку, и я лениво и как-то сонно отмечала те удивленные взгляды, которыми провожала меня девочка-секретарша. Да, два года назад, когда я устраивалась в это издательство, я выглядела совсем иначе.

И тогда мне было бы страшно представить, что я превращусь в то раздавшееся и какое-то потухшее существо, которое смотрело на меня из зеркала. Но и это мне уже было безразлично.

Кроме работы я выходила разве что мусор вынести и в магазин. Покупала солидную порцию консервов для кошки, а для себя – запас булочек и чипсов, и снова закрывала за собой дверь квартиры, как бы отгораживаясь от внешнего мира.

В течение дня я отстукивала на компьютере переведенные тексты, а по вечерам гладила кошку и жевала чипсы под очередную комедию или мелодраму.

Я сейчас даже не могу вспомнить – о чем я тогда думала, иногда мне кажется, что ни о чем вообще, так пуста была моя жизнь. Я не жила, а существовала.

А ведь за год до этого все было совсем иначе. Я ходила на танцы, встречалась с подругами и друзьями, а самое главное – я выглядела по-другому. Сказать честно, худенькой я не была никогда. Но при всех своих пышных формах я всегда обладала отчетливой талией, да и мои стройные ноги привлекали немало мужских взглядов.

На танцах мы и познакомились с Андреем. Стали встречаться, а потом, как это, к сожалению, случается, расстались.

Я даже не думала, что буду так сильно переживать. Но, видно, успела уже к нему привязаться. А еще – больнее боли от разлуки была обида. На прощанье он весьма нелестно высказался по поводу моей фигуры.

Сейчас мне понятно, что это был просто повод, но тогда для меня это стало самой настоящей трагедией.

Ну, со стрессом все по-разному справляются – кто-то зубы стиснет и терпит, кто-то пить начинает, а кто-то – есть. Вот так и я начала – заедать. Заедать горькие мысли сладкой пищей.

И понемногу тягостные мысли меня оставляли. Да и вообще все мысли стали какими-то сонными, тягучими, и сама я быстро отяжелела, стала набирать килограммы.

А где лишний вес – там и лень. Больше ешь, меньше двигаешься, толстеешь…

К тому времени, как фигура моя неузнаваемо изменилась, меня это перестало волновать. Но вот проблемы со здоровьем меня беспокоили. А они появились вместе с лишними килограммами, да в немалом количестве.

Головные боли и ломота в позвоночнике. Особенно шея болела от длительного сидения, а о том, чтобы сделать разминку, уже и речи не шло, слишком я стала неповоротлива. Начались проблемы с давлением. Про одышку и учащение сердцебиения при самой небольшой физической нагрузке я уже и не говорю. Из магазина на свой третий этаж еле-еле поднималась.

Да и как ни равнодушна я стала ко всему, а время от времени случались у меня приступы депрессии, когда тоска по прошлому, в котором все казалось таким ярким и радостным, накрывала меня, и по нескольку дней подряд я лежала и плакала. Встать заставляла только мысль о кошке, о которой кроме меня некому позаботиться.

Путь к освобождению

Так бы все и продолжалось, и неизвестно, чем бы закончилось, если бы не моя лучшая подруга.

С Мариной мы познакомились первого сентября в первом классе, и с тех пор дружили. По-моему, мы ни разу не поссорились за эти 15 лет. Зато все друг про друга знали, и все делили всегда на двоих – и сладости, и секреты детские, и радости и горести все наши подростковые.

Мы и в вузе учились вместе, и вот после аспирантуры она уехала на год учиться во Францию. Письма друг другу писали чуть ли не каждый день – благо, «всемирная паутина» позволяет. Но фотографий своих я ей упорно не посылала. А, впрочем, я и не фотографировалась уже давным-давно.

И вот в один прекрасный (поистине – прекрасный!) весенний день, сижу я дома и, как всегда, работаю, прихлебываю сладкий чаек, печенье грызу, как вдруг – как гром среди ясного неба, раздается звонок. Маринка моя, оказывается, прилетела и уже на такси мчится из аэропорта прямо ко мне. Сюрприз, говорит, хотела сделать.

Да уж, сделала сюрприз… Я едва одеться поприличнее успела – дома уже давно из старого халата линялого не вылезала – как она уже в дверь трезвонит. Ну, она всегда девочка стремительная была.

Влетела она ко мне в квартиру, как вихрь, да так и замерла. Смотрит на меня во все глаза, как будто не узнает. Да и не мудрено, конечно, но мне самой на какой-то миг страшно стало. До чего же я дошла…