Тициан продолжал говорить о том, как, ошеломленный этими откровениями, он жадными глазами художника ловил ее сияющий взор и был безраздельно захвачен ее обликом и потоком чувств, выражением лица и движениями, полными чудесной притягательной силы.
Понемногу раскрывалась суть всех этих интриг. Он брал с собой на приемы Сустриса, который, обладая подлинной фламандской хваткой, понимал все чужеземные языки. По воскресеньям они вдвоем являлись к мессе императора, встречались и говорили с высокопоставленными персонами его двора, принимали приглашения в богатые дома. В доме Якоба Фуггера[153] лютеранское кредо было само собой разумеющимся и, несмотря на то, что император вновь установил власть богатых и определил народу место прислужника, все свободно, без опасения высказывали новые идеи.
Пришла весна, продолжал Тициан, и началась охота.
Фердинанд Австрийский[154], брат Карла V, вызвал Тициана, чтобы сообщить ему не только о своей готовности позировать, но и о том, что считал погоню за собственными портретами пустым тщеславием. Он был многословен и под конец пригласил художника принять участие в «охоте на папу», заявив, что, как истинный католик, Тициан не может отказаться, и пообещал прислать за ним карету, а на охоте предоставить самую смирную лошадь. Несколько дней спустя Тициан и Сустрис выехали ранним утром в карете по направлению к густым лесам, протянувшимся вдоль реки.
Поначалу Тициан, чья голова была занята исключительно полотнами и красками, не вдумался в смысл выражения «охота на папу», решив, что наверняка речь идет о чем-то необычном и причудливом. На опушке в кустах он увидел собачью свору, множество слуг и псарей. Фердинанд в седле с ружьем наперевес громко приветствовал его. Спущенная свора рванулась в чащу, взвыли рожки. Тициану с Сустрисом подвели коней. Процессия двигалась верхом до тех пор, пока не сообщили, что свора подняла кабана. К счастью, Тициану повезло: обнаружив «папу», собаки после долгого преследования выгнали его на Фердинанда, который одним выстрелом сразил зверя. Воздев над головой дымящееся ружье, Фердинанд кричал на весь лес, что отправил на небеса антихриста со всеми его грехами. Трофей погрузили на повозку, накрыв красной попоной, и доставили в охотничью хижину, где уже был накрыт обеденный стол. Тициан говорил, что его оскорбила грязная символика этой охоты и хулительные выражения, в которых король Фердинанд отзывался о папе и церкви, якобы погрязшей во лжи и мошенничестве.
153
154