— Пусть они, эти свиньи, поскорей перебьют друг друга. Мы всегда идем своим путем, вы согласны? Подумайте, друзья, до чего же будет весело выйти однажды солнечным утром из убежища и обнаружить, что Лондон мертв и весь мир погиб.
И вновь она разражалась хриплым, похожим на собачий лай хохотом.
Хохотала она и сейчас, огромной, перевернутой на спину жабой колыхалось ее чудовищно жирное тело, раскинувшееся на половину дивана. Она хохотала, разглядывая программу, которую ей только что вручил Дигби Финчли. Программа была работой самого Финчли — изящная гравюра с дьяволами и ангелами в пылу гротескной любовной битвы. Все это окружали каббалистического стиля буквы, складывающиеся в надпись:
ПРИСУТСТВУЮТ ШЕСТЕРО АСТАРОТ
ПО СУТИ СВОЕЙ ЛЕДИ
Сочинение Христиана Бро
Участвуют
(в порядке появления на сцене)
Некромант Христиан Бро
Черный кот Мерлин
(по любезности леди Саттон)
Астарот Фиона Дюбеда
Небирос, вспомогательный демон
Костюмы Дигби Финчли
Специальные эффекты Роберт Пил
Музыка Сидра Пил
— Думаю, небольшая комедия внесет определенное разнообразие, не правда ли? — сказал Финчли.
Леди Саттон зашлась неудержимым хохотом.
— «Астарот по сути своей леди»! Крис, а ты уверен, что это твое сочинение?
Ответа не последовало. С маленькой сцены, воздвигнутой в дальнем конце помещения, из-за задернутого занавеса доносились звуки торопливой суеты.
— Эй, Крис! — крикнула леди Саттон своим надтреснутым басом. — Эй, там…
В занавесе открылась шелка, и в нее просунулась белесая голова альбиноса. Лицо Христиана Бро было отчасти загримировано — рыжие брови, борода, темно-синие тени у глаз.
— Да, леди Саттон? — спросил Христиан.
Взглянув на его лицо, леди Саттон опять повалилась на диван и задрожала от хохота, словно гора полужидкого студня. Губы Финчли изогнулись в осторожной кошачьей улыбке. Голова Христиана Бро едва заметно качнулась.
— Я спросила, Крис, ты и вправду сам написал эту штуку или снова нанял какого-нибудь негра?
Лицо Бро приняло возмущенное выражение и вновь исчезло за занавесом.
— Клянусь своей шляпкой! — задыхаясь, пробулькала леди Саттон. — Это лучше, чем целый галлон шампанского. К слову сказать, кто там поближе к шипучке? Боб, налей-ка мне еще. Эй, Боб! Да ты слышишь меня или нет?
Мужчина, обвисший в кресле рядом со столиком, уставленным ведерками со льдом, даже не пошевелился. Он лежал, привалившись к креслу затылком и выставив вперед широко раскинутые ноги. Его рубашка сбилась до бородатого подбородка. Финчли пересек комнату, посмотрел на Роберта Пила и констатировал:
— Отключился.
— Так быстро? Впрочем, какая разница. Подкинь-ка мне, Диг, стакашку, будь ласка.
Финчли наполнил резной хрустальный бокал и доставил его леди Саттон. Она вынула из сумочки каменный, с камеей на лицевой стороне флакончик, добавила в шампанское три капли лауданума [3], крутнула искрящийся напиток и стала его не спеша прихлебывать, читая параллельно программу.
— Небирос… это ты, что ли, Диг?
Финчли молча кивнул.
— А что такое этот некромант?
— Ну, это вроде как маг. Разновидность мага.
— Мага? О, это хорошо, это очень хорошо!
Она пролила шампанское на свою огромную, с массой родинок грудь и принялась не слишком успешно смахивать пролитое программкой.
— Леди Саттон, — встревожился Финчли и придержал ее руку. — Вы бы поосторожнее с этой программкой, я сделал всего один оттиск и уничтожил доску. Она уникальна и должна представлять немалую ценность.
— Для коллекционеров? И это, конечно, тоже твоя работа?
— Да.
— Не слишком большой отход от всегдашней порнографии?
Леди Саттон опять разразилась хохотом, который постепенно перешел в приступ сухого кашля. Бокал вывалился у нее из пальцев. Финчли побагровел, затем подобрал бокал и отнес в буфет, осторожно переступая через раскинутые ноги Пила.
— А кто такой этот Астарот? — продолжала допрос леди Саттон.
— Я! — крикнула из-за занавеса Фиона Дюбеда. — Ихь! Муа! — Ее сипловатый голос чем-то напоминал серый дым.
— Я знаю, дорогуша, что это ты, но только кто ты такая?
— Дьявол какой-то, я думаю. Дьяволица.
— Астарот, иначе говоря, Астарта занимает в иерархии демонов одну из высочайших позиций, — пояснил Финчли. — Так сказать, весьма серьезная дьяволица.
— Фиона — дьяволица? Я в этом никогда не сомневалась.
Леди Саттон окончательно выдохлась от внезапного приступа веселья и лежача теперь на расписном диване притихшая и даже задумчивая. Через какое-то время она подняла колодообразную руку и взглянула на часы. Жирная плоть складками свисала с ее локтей, с рукава поднятой руки дождем посыпались оторвавшиеся блестки.
— Ты бы, Диг, поскорее все это проворачивал. В полночь я должна уйти.
— Уйти?
— Ты слышал, что я сказала.
Ладо Финчли перекосилось. Весь напряженный от еле сдерживаемого гнева он наклонился над леди Саттон и ощупал ее тусклыми, бесцветными глазами.
— В чем дело? Что такое случилось?
— Ничего.
— А тогда…
— Просто кое-что изменилось, вот и все.
— Что изменилось?
Леди Саттон ответила взглядом на взгляд, и лицо ее стало жестким, словно жир превратился в обсидиан.
— Слишком рано тебе рассказывать, но скоро ты все узнаешь. А пока, Диг, перестань донимать меня своими вопросами!
Было видно, что Финчли с трудом сохраняет над собой хоть какой-то контроль. Он приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но в тот же самый момент из ниши рядом со сценой, где был установлен орган, вдруг высунулась голова Сидры Пил.
— Ро-берт!
— Боб снова отключился, — выдавил Финчли полузадушенным голосом.
Сидра Пил выбралась из ниши, дергающейся походкой подошла к своему мужу и всмотрелась в его лицо. Хрупкая и невысокая, она была жгучей брюнеткой; ее тело напоминало высоковольтный провод, блестящий, но подыспятнанный следами бурных, неизбывных страстей. Ее черные, глубоко посаженные глаза были как заледеневшие угли с яркими, сверкающими искрами посередине. Она глядела на мужа, нервно шевеля напряженными пальцами, затем рука ее вдруг поднялась и наградила безвольно обмякшее лицо звонкой пощечиной.
— Свинья! — прошипела Сидра.
Леди Саттон рассмеялась и тут же закашлялась. Сидра Пил ответила ненавидящим взглядом и шагнула в сторону дивана, стук каблучка по паркету был похож на пистолетный выстрел. Финчли попридержал ее торопливым взмахом руки. Сидра остановилась, чуть-чуть помедлила, вернулась в свою нишу и сказала оттуда:
— Музыка готова.
— И я тоже, — откликнулась леди Саттон. — Пора бы и начинатъ. — Она вновь раскинулась на диване, а Финчли подсунул ей под голову пару ярко-алых подушек — Диг, очень мило с твоей стороны поставить для меня эту маленькую комедию. Жаль, что нас сегодня лишь шестеро, хорошо бы побольше зрителей.
— Нам, леди Саттон, не нужно никаких зрителей, кроме вас.
— Сохранить это все для семейного круга?
— Фигурально говоря.
— Шестеро — счастливое семейство взаимной ненависти.
— Вы же знаете, леди Саттон, что это совсем не так.
— Не притворяйся, Диг, совсем уж полным ослом. Все мы отвратительны и себе, и другим и буквально купаемся в этом отвращении. Мне ли не знать, ведь я — счетовод отвращения. Когда-нибудь я ознакомлю вас с записями. Не просто когда-нибудь, а очень скоро.
— Какие записи?
— Любопытно стало? Да ничего особенного. Как Сидра пыталась угробить своего муженька, а Боб издевался над ней тем, что остался жив. И ты, забивающий огромные деньги на похабных картинках, а тем временем сходящий с извращенного своего ума по этой фригидной дьяволице Фионе…
— Ну, пожалуйста, леди Саттон!
— И сама Фиона, — продолжила она с нескрываемым удовольствием, — которая использует свое ледяное тело в качестве орудия пыток… и Крис… Сколько, ты думаешь, его книг накатали для него эти несчастные литературные негры?
3
Лауданум — экстракт опия, применявшийся как болеутоляющее и успокаивающее средство, а иногда как наркотик. Был довольно дорог. К слову сказать, знаменитое высказывание Карла Маркса звучит в действительности так: «Религия это лауданум для народа».