— Я призову на помощь братьев из «Анонимных кротов».
— Прекрасно, прекрасно. А тебя, Джордж В., я хотел бы попросить об особом одолжении. Не мог бы ты отложить на время свои неоценимые исследования, а вместо этого погрызть нарциссы?
— Ненавижу их вкус.
— И я ничуть его не осуждаю, — поддержал Сурка Сеньор Кролик, — Тошнотворное растение.
— Но крайне привлекательно визуально для человеческого глаза. Тебе, Джордж, даже не нужно их есть, только скуси и немножко пожуй. Я буду делать то же самое с сиренью — под покровом темноты, разумеется, а мои дорогие леди мне посильно помогут.
— А как насчет меня и его преосвященства? — поинтересовался Джек Джонсон.
— Его преосвященство будет петь и скрываться от посторонних глаз. Ты останешься на виду, но не проронишь ни звука.
— Я такой же красивый, как этот иезуит.
— Да? Ну-ка выйди тогда вперед, чтобы на тебя посмотрели.
— Джентльмены. Джентльмены. Пожалуйста! Нам нужно организовать полномасштабную атаку. Чернопернатые члены артистической гильдии продолжат свои опустошительные набеги на яблони, груши и персиковые деревья.
— Но нам все-таки нужно есть и зерно.
— В тебе, дружок, нет ни зерна здравого смысла, так что за себя можешь не беспокоиться.
— Крра! Крра! Крра!
— Мисс Леггорн тоже не должна появляться. Нет ничего привлекательней для глаз человеческого животного, чем юная курочка, греющаяся на солнце в погожий день. И — да, дорогой Джек, — не попробуешь ли ты изгнать отсюда Пересмешника? Нет ничего более привлекательного, чем его серенады в теплую летнюю ночь.
— Но почему он к нам не вступает?
— Я много раз его уговаривал, но всегда получал отказ. Боюсь, то же самое будет и теперь.
— Я шугану его до канадской границы.
— Я буду наблюдать за ходом кампании из своего командною пункта у Фреды… у Френси… из моего командного пункта под кустом сирени. Уверяю вас, леди и джентльмены, наши усилия не могут завершиться провалом. Объявляю собрание закрытым.
Но у них, конечно же, ничего не вышло. Эти несчастные из большого города едва взглянули на ферму, как влюбились в нее без ума. Им понравились даже кучки земли, накопанные Кротом Кроу.
«У кротов тоже есть свои права», — сказал мужчина.
Они увидели, как Джордж В. истребляет нарциссы.
«И у сурков есть свои права, — сказала женщина. — В том году мы посадим их побольше, чтобы хватило и нам, и ему».
«Кхе-кхе» Председателя, старательно уродовавшего сирень, привело их обоих в полный восторг. Они пару раз мельком заметили олених с оленятами, прятавшихся в рощице, и были ими очарованы.
— Как ты думаешь, — спросила жена, — они позволят нам жить здесь вместе с ними?
Они купили ферму по высокой цене (1000 долларов за акр) с помощью ипотеки и сразу же переселились вместе со всеми своими вещами. Почти сразу из дома начали доноситься звуки пилы и молотка, на веревке, натянутой между двух дубов, весело захлопали постирушки.
Семья состояла из четверых. Главою дома была бурмесская кошка, золотисто-коричневая, с золотыми глазами, которая правила властной лапой. За ней следовали муж, жена и двухлетний мальчик, который командовал кошкой. Известие о кошке переполошило Большую красную школу, члены которой терпеть не могли хищников. Все они были вегетарианцами, а Халдейская Курочка организовала ассоциацию под названием ОПДФ, что означало «Органическое питание для фсех». По мнению Профессора, мисс Леггорн совершенно не воспринимала никакого образования.
— Да нет, тут не о чем беспокоиться, — заверил собравшихся Джорж В, — Она же царственная особа.
— Царственная?
— Мы долго разговаривали с ней через дверь. Она вроде как бурмесская принцесса, и если бурмессы и были когда-то охотниками, то это пристрастие давно у них исчезло.
— Это она так говорит. Когда дверь закрыта.
— Нет. Я помог ей выйти наружу, и мы с ней очень дружески пообщались, пока прибежавшая Мэри не ухватила ее и не утащила обратно в дом. Она была вне себя.
— Почему?
— Да похоже, эти бурмессы очень высокородные, и люди никуда их не отпускают. Боятся, что она заразится гемофилией или чем-нибудь в этом роде. Принцессе очень одиноко. Мы обязаны что-нибудь для нее сделать.
— Гемофилия не заразна, — заметил Профессор — Это врожденное заболевание, передающееся через женскую хромосому.
— Ну не знаю. Или лейкемией, или чем-то еще.
— А что насчет остального семейства?
— Принцесса говорит, они малость разболтанные. Фамилия их Дюпре. Он Константин, а она Констанс, так что называют друг друга Конни, и принцесса вечно путается.
— А ребенок?
— Это мальчик, и у него шесть имен.
— Шесть?
— Они назвали его по какому-то там вроде стихотворению, что лично я считаю совершенно дурацким делом. Джеймс Джеймс Моррисон Моррисон Уэдерби Джордж.
— Это четыре имени, — возразил Профессор.
— Но строго математически говоря, — начал Крот Кроу, — нужно считать…
— Хорошо-хорошо. Шесть. Сколько ему лет?
— Два года.
— Что он делает?
— Да ничего такого особенного. Просто ползает по полу.
— В два года? Задержка в развитии. Чем занимается его отец?
— Он издатель.
— Это еще что такое?
— Знаете листочки бумаги с напечатанными на них буквами, вроде «Томатный кетчуп, вес 32 унц.» или «Знаменитые сигареты «Пэлл Мэлл»»?
— Да, что бы это ни значило. Ну и что?
— Принцесса говорит, кто-то должен управлять их печатаньем. Вот это и есть издатель.
— А она чем занимается?
— Кто?
— Другая Конни.
— Она размазывает соус по бумаге.
— Что-что?
— Принцесса именно так и сказала.
— Размазывает соус по бумаге?
— Принцесса говорит, что получается невкусно.
— Она не размазывает соус по бумаге, — объяснил Профессор, — Она пишет картины. Я думаю, — повернулся он к Джорджу Сурку, — что эта твоя подружка бурмесская принцесса — непроходимая дура.
— Она хочет с тобой познакомиться. Ее Конни, которая мужчина, он тоже был в Раттерсе.
— Действительно? Он не был, случаем, Фи Бета Каппа? [137]Впрочем, неважно. Возможно, нам удастся что-нибудь организовать.
— Он не знает нашего языка.
— Плохо. А выучить никак не может? Сколько ему лет?
— Около тридцати.
— Старшее поколение, — покачал головою Профессор. — Слишком поздно.
В этот момент кто-то из пернатых забавников сказал:
— Странная вещь появилась во дворе и движется к нашему сараю.
Все замолкли.
— Что-то приближается, — пояснил он.
Все начали заглядывать в шелку двери. Через зеленую лужайку прямо в их направлении ползло странное розовое голое существо.
— Где? Где? — забеспокоился Крот Кроу.
— В направлении юг-юго-запад, — сообщил ему Джорж В. Сурок.
— Что это такое?
— Это чудовище! — взвизгнула мисс Леггорн.
Чудовище проползло через шелку в сарай и немного полежало, переводя дыхание. Затем оно окинуло собравшихся взглядом. Собравшиеся на него смотрели.
— Это Джеймс Джеймс Моррисон Моррисон Уэдерби Джордж, — сказал Сурок. — Я видел, как он тискал принцессу.
— Да-да, — изрекло чудовище приятным голосом.
— Ничего от него не добьешься, — раздраженно заметил Профессор, — Говорить и то не умеет. Давайте расходиться.
— Но я же умею говорить, — сказал Джеймс на языке животных. — Чего ты на меня разозлился?
— Дражайшее, любезнейшее чудовище, — виновато смутился Профессор. — Я просто никак не мог подумать. Ты уж прости меня, пожалуйста.
— Да, — сказал Джеймс.
— В общем, все понятно, — объяснил собравшимся Белый Крыс. — Наука на все находит ответы. Он может общаться с нами, но зато не может говорить на языке своего племени.
— Да, — сказал Джеймс.
— Придется уж тебе, парнишка, говорить на нашем языке, — сказал Джек Джонсон.
— А мы думаем, он хорошенький на любом языке, — захихикали дебютантки.