Один из них, может быть, сейчас читает эту книгу.
Глава 22.
Хобби
Если ты дочитал до этих строк — значит, у меня к тебе одна последняя вещь.
В последние полгода я очень сильно вовлёкся в ИИ. Не как пользователь, который иногда задаёт модели вопросы. А как человек, для которого работа с ИИ стала отдельным удовольствием — таким же, как у кого-то рыбалка, у кого-то горные лыжи, у кого-то коллекционирование марок. Я узнал, что мне нравится с ним играть. И эта игра оказалась богаче, чем я мог предположить.
Я с детства любил возиться на компьютере с тем, что взрослые называли несерьёзным. Я подставлял лица друзей и родственников к телам спортсменов, делал из своего соседа Майкла Джордана, из деда — испанского матадора. Я играл на музыкальных редакторах — миксовал треки, делал собственные ремиксы, которые потом давал слушать друзьям и которые они вежливо хвалили. Когда я был подростком, всё это занимало много часов и приносило очень скромный результат. Чтобы сделать одно сносное изображение с подменённым лицом — час работы. Чтобы свести один трек — несколько вечеров. Это было трудно, и качество всегда оставалось ниже того, что мне хотелось.
Я всегда хотел сделать свой фильм. Полнометражный. С необычным сюжетом. Я понимал, что это для меня невозможно — нужна студия, актёры, оператор, монтажёр, композитор, бюджет. Я не кинорежиссёр и никогда не думал им становиться. Но желание сделать фильм остается.
Сейчас, в 2026 году, всё, что раньше требовало студии и денег, делается одним человеком за ноутбуком. Я ещё не делаю полнометражный фильм — для того уровня качества, который меня бы устроил, инструменты ещё не готовы. Но короткие ролики я делаю свободно. Я делаю их каждую неделю, иногда каждый день. И они стали для меня тем, чем для другого взрослого мужчины становится гараж, верстак, рыбалка или коллекция вина.
Сначала я делал ролики для семьи. Дети в разных образах — то рыцарями, то космонавтами, то героями кино. Друзья в смешных эпических сценах — то спасающие мир, то проигравшие в нём что-то важное. Это была частная история, никому, кроме нашего круга, неинтересная.
Потом я начал делать короткие ролики про наши научные проекты. Не как презентации — а как сюжеты. Где про графен рассказывает не я с указкой у схемы, а смешной анимированный персонаж в декорациях, которые меняются каждые несколько секунд. Длинные пока трудно делать — у меня нет на это времени, и инструменты для длинного связного видео ещё не идеальны. Короткие — получаются.
А последние три месяца я открыл для себя то, что оказалось самой сильной частью этого хобби. Музыку.
Я никогда в жизни не писал музыку всерьёз. Я не знаю нот в том смысле, в каком их знает музыкант. Я не играю ни на одном инструменте. Но три месяца назад я обнаружил, что современные модели позволяют мне писать музыку, для которой раньше нужны были композитор, аранжировщик, исполнитель, студия звукозаписи, продюсер. Я пишу тексты — иногда сам, иногда вместе с моделью. Я задаю стиль. Я задаю настроение. Я говорю модели, что хочу — и она это делает. Не идеально с первого раза. Через пять–десять итераций — на уровне, который меня удовлетворяет.
И вот что я с этим делаю.
Я беру что-нибудь старое — старую советскую песню, стихотворение XIX века, мотив, который у меня в голове сидит с детства, — и переделываю это в форме, которая невозможна в природе. Я сделал кубинскую музыку, в которой слова — на арабском. Я сделал итальянскую оперу, в которой все партии поют миньоны[92] на монгольском языке. Я сделал гимн для движения «Сделать Америку снова великой» — в стиле одной советской пропагандистской песни, но с американским менталитетом в тексте, чтобы американский слух его не отверг как чужое. Если бы стиль был сильно советский — было бы пугающе для американского уха. А с американским смысловым переплавом — получился новый гимн, который сами американцы могут принять, не зная о советском источнике. Я сделал боса-нову[93] с текстом по мотивам стихотворений Лермонтова, переведённых на испанский — получилась песня, которой нет в природе. Лермонтов никогда не писал боса-нову, бразильцы никогда не пели Лермонтова. А теперь — есть.
Это огромное удовольствие. Я могу теперь играть с любой культурой, с любым стилем, с любой эпохой. Я могу скрещивать то, что никогда в истории не было скрещено. Я могу делать ироничные вещи. Я могу делать серьёзные вещи. Я могу делать вещи, которые сначала кажутся смешными, а на третьей минуте становятся грустными — как любая хорошая ирония.
92
В современном контексте миньоны — это маленькие жёлтые существа из франшизы «Гадкий я» и её дополнений. Они выглядят как забавные, низкорослые создания, внешне похожие на оболочку твердых лекарственных капсул, с одним или двумя глазами, обычно в синих джинсовых комбинезонах и защитных очках. —
93
Босса-нова (