Это не критика киргизов. Это диагноз для всех бедных стран с молодым населением — а таких стран десятки. Есть еще более бедные страны вроде Афганистана, Пакистана, Йемена, Сомали, Эфиопии, Нигерии, Гватемалы, Гондураса. Сотни миллионов молодых мужчин, у которых пассионарность есть, а ёмкости для неё нет. Раньше им находили дело — войны, революции, миграция. Теперь войны мельчают, революции становятся невозможны при тотальной слежке, миграция закрывается стенами. А энергия — никуда не девается. Когда ИИ заберёт работу у Запада — сначала в этих бедных странах ничего не изменится, потому что у них и так не было работы по западным меркам. Но потом изменится сильно: международная помощь начнёт сокращаться, потому что у западных правительств появятся свои проблемы, миграционные двери закроются плотнее, а внутри этих стран несколько десятков миллионов молодых мужчин с пассионарной энергией не будут знать, куда деваться.
Если кто-нибудь захочет поднять полмиллиона солдат под зелёным знаменем Халифата или красным знаменем нового глобального восстания угнетённых, он легко найдёт армию в этих странах. Не потому что молодые люди в Пакистане или Лагосе плохие. Потому что они энергичны и не имеют дела.
Это второй тип пассионарного будущего: пороховые бочки бедных стран, где энергия активных идёт в самые тёмные русла, потому что светлых русел просто нет.
Хочется заметить, что в такой стране как Киргизия как раз рождается много пассионариев, потому что образование от СССР ещё осталось, рождаемость высокая, желание развиваться поощряется обществом и очевидно есть стремление к свершениям у молодого человека. И, конечно, неплохая часть из этого числа людей поедут и станут хорошими бизнесменами в ОАЭ.
А теперь — кейс, который для читателя, может быть, самый интересный, потому что он не про безработицу. Он про обратное. Это страны, где пассионариев вырастили — система работает, образование на уровне, медицина на уровне, доходы на уровне. Но энергию активных канализировали так, что она почти не оставляет следа в экономике или в творчестве, а уходит в бесконечные войны на тему того, кого как можно называть и как нельзя.
Я много времени провожу в Европе. У меня там бизнес, и я наблюдаю это вблизи. Современный европейский пассионарий тридцати лет — это, в типичном случае, выпускник хорошего университета, который работает на полставки в какой-нибудь некоммерческой организации, занимается активизмом[5], ведёт блог, ходит на демонстрации против чего-нибудь, и его жизнь полна моральной серьёзности. Он считает себя меньшинством, борющимся за справедливость. Объективно — он работает на ту самую систему, которую якобы критикует, потому что система специально сконструирована так, чтобы лучшая энергия его поколения уходила именно туда.
Это очень умный механизм. Вместо того, чтобы пассионарий сделал бизнес, который конкурирует со старыми европейскими компаниями, или построил что-то в науке, или поехал воевать с какой-нибудь несправедливостью с автоматом, ему говорят: ты можешь бороться с микроагрессиями. С неправильными местоимениями. С недостаточным включением кого-то куда-то. С тем, что в школьной программе мало писательниц.
Это всё, само по себе, может быть, неплохие задачи. Я не хочу сейчас вступать в спор о ценности этих движений по существу. Я говорю о другом. Это задачи, которые никогда не заканчиваются. Их нельзя выиграть. Их можно только бесконечно вести. И этим они идеально подходят для того, чтобы пассионарий тратил на них свою жизнь, не угрожая статусу-кво.
Старая европейская элита — потомки тех, кто эту Европу построил, — давно заняла свои места. У них недвижимость, наследство, семейные банки и связи в десятом поколении. Им не нужны новые предприниматели, потому что новые предприниматели нарушают расстановку сил. И они нашли элегантный способ обезвредить молодых пассионариев своего общества — направить их в моральные крестовые походы вместо реальных. Грантами, медиа-вниманием, статусом «правильного человека».
Параллельно эти же страны привезли из бывших колоний несколько десятков миллионов мигрантов, которые ведут себя как пассионарии киргизского типа: молодые мужчины с энергией, без культурной встроенности, без работы по уровню их амбиций. И эта категория ведёт себя ровно так, как ведёт себя такая категория всегда — преступностью, бандами, «NO-GO зонами»[6], атаками на полицию. Местная пассионарная молодёжь, занятая микроагрессиями, не может с этим ничего сделать, потому что для этого надо назвать вещи своими именами, а назвать — табу.
5
Активизм — здесь — действия граждан, которые они предпринимают по собственной инициативе, независимо от государственной власти, чтобы добиться социальных, политических, экономических или иных изменений. Примеры: участие в общественных организациях, волонтёрство, протестные акции, петиции, мониторинг нарушений (например, фиксация незаконных свалок), участие в общественных слушаниях. —
6
«NO-GO зона» — «запретная зона». В переносном смысле — о теме, которую не стоит затрагивать, потому что она вызывает конфликт или неудобна. —