Он подаёт объявление. Вначале родители звонят. Сергей идёт на первое занятие к мальчику-четверокласснику. Мальчик вежливый, но слегка скучающий. Сергей старается, объясняет дроби с помощью пиццы и пирога. Мальчик слушает, кивает.
Через две недели мама мальчика пишет Сергею вежливое сообщение. Спасибо большое, было очень хорошо, но мы решили попробовать новый ИИ-сервис «Ментор». Он стоит дешевле, ребёнок занимается, когда ему удобно, материал подобран идеально под его темп, и есть отчёты для родителей. Извините.
Сергей ищет другого ученика. История повторяется. Ещё одного. История повторяется. Через три месяца он замечает, что родители отказываются от него один за другим. Они все переходят на ИИ-репетиторов. Не потому, что Сергей плохой. Потому что ИИ-репетитор: дешевле в десять раз, доступен двадцать четыре часа в сутки, объясняет десять раз без раздражения, помнит, на каком моменте ребёнок остановился вчера, подстраивается под темп ребёнка с первого занятия, не опаздывает, не болеет, не отменяет встречи, не стесняет ребёнка тем, что он чего-то не понимает, и, что самое странное, нравится самим детям больше, чем живой репетитор.
Последний пункт Сергей понимает с трудом. Как может ИИ нравиться больше, чем человек? Он спрашивает у одного из своих бывших учеников. Тот говорит честно, как умеют говорить только дети: «С ИИ я не стесняюсь спрашивать глупое. Он не закатывает глаза. Он не вздыхает. Он не пишет потом маме, что я не справляюсь. С тобой я как-то напряжённый. С ним я расслабленный».
Это разбивает Сергея окончательно.
Потому что он понимает: даже в той сфере, где, как ему казалось, человек ещё нужен — он, Сергей, не нужен. И не потому, что ИИ умнее. А потому, что ИИ, как ни странно, добрее. Терпеливее. Безопаснее в эмоциональном смысле. У него нет раздражения, нет усталости, нет необходимости поесть после смены, нет личной жизни, которая могла бы испортить его настроение и отразиться на ученике.
Сергей закрывает репетиторство. Это пятая, и последняя, смерть Сергея.
К концу второго года после увольнения Сергей возвращается туда, откуда начал. На пособие. Точнее — на новый «Универсальный базовый доход», который к этому моменту государство уже ввело, потому что без него страна бы просто легла. Восемьдесят тысяч рублей в месяц. Хватает на еду, коммуналку, минимальные расходы. Хватает.
Но к этому моменту Сергей уже не тот, что год назад.
В первой главе мы видели Сергея пассивным, симпатичным, немного жалким человеком, который сидит дома и которому жена всё больше не нравится. Этот Сергей был тихий. Этот Сергей мог опуститься в депрессию, начать пить, разойтись с женой, превратиться в безвредную тень. С таким Сергеем можно жить рядом. От такого Сергея нет угроз обществу.
Сергей, вернувшийся с пятой смерти — другой.
У него за плечами пять провалов. Пять попыток. Пять историй, в каждой из которых он работал, верил, вкладывался — и каждый раз система ему говорила: ты не нужен. Не потому, что ты плохой. Просто никому не нужен. Прошу прощения. Вот вам пособие.
Каждый из этих провалов он прокручивает в голове по сто раз. Сначала он винит себя. Потом перестаёт. Потом начинает винить обстоятельства. Потом — конкурентов. Потом — алгоритмы соцсетей. Потом — корпорации. Потом — государство. Потом — «эту систему». Потом — тех, кто эту систему построил.
А виноватые-то реально есть. Кто-то реально решил внедрить ИИ в его компанию. Кто-то реально написал алгоритм YouTube, который не показывал его видео. Кто-то реально установил такие правила Etsy, по которым его магазин шёл сорок седьмой страницей. Кто-то реально продал ИИ-репетитора маме его последнего ученика. Эти люди — конкретные. У них есть имена, лица, фотографии в LinkedIn[14]. Они живут в конкретных городах, в конкретных квартирах, у них есть дети, которые ходят в конкретные школы.
Сергей пока что никого не собирается убивать. Он сидит на пособии, ест, пьёт пиво по вечерам, смотрит видео в TikTok, переписывается в одном из закрытых чатов с такими же, как он. В этом чате пятнадцать тысяч человек. Они обсуждают, как их кинули. Они обсуждают, кто конкретно их кинул. Они обмениваются ссылками на личные страницы конкретных корпоративных исполнителей, на интервью CEO[15], на инвестиционные фонды, которые финансировали ИИ-стартапы. Они пока что просто обсуждают.
Но в чате таких, как Сергей, в этой стране — пять миллионов. А по всему миру — несколько сотен миллионов. И они, в отличие от Сергея первой главы, уже не одни. Они прошли через пять смертей. Они потеряли всё, что у них было — иллюзии о собственной уникальности, надежду на творческую реализацию, веру в то, что бизнес — это для каждого, мечту о том, что они нужны хотя бы детям. Они знают, что они не нужны. И они знают, что это не их вина.
14
LinkedIn — социальная сеть для установления и поддержания деловых контактов, в том числе для поиска работы и рекрутинга. —
15
CEO — Chief Executive Officer, в словарях обычно переводят как «главный исполнительный директор» или, что точнее отражает суть в российской практике, «генеральный директор». Проще говоря, CEO — это высшая управленческая должность в компании. —