Это и есть то, что я называю инерционной утилизацией. Не план. Не схема. Накопившееся напряжение, нашедшее выход, и власть, которая воспользовалась этим выходом для своих целей, не до конца понимая, что именно она делает.
Из этого правила есть одно исключение, и его необходимо назвать отдельно.
Нацистский план уничтожения европейских евреев — Endlösung, «окончательное решение» — был первой в истории попыткой спланировать массовое уничтожение людей. С чертежами. С графиками. С транспортной логистикой. С техническими спецификациями газовых камер. С учётом и контролем. С применением всех доступных в те годы технологий организации труда и учёта данных.
Это было ужасное достижение двадцатого века. И именно поэтому Холокост запомнился иначе, чем все остальные геноциды — потому что это была не лавина. Это было предприятие. С менеджерами. С бухгалтерами. С KPI[24].
Я не ставлю Холокост в один ряд с другими утилизациями. Он стоит отдельно, и должен стоять отдельно — как первая попытка человечества подойти к уничтожению других людей рационально, с инженерным подходом. И как единственная такая попытка, развёрнутая в полном масштабе.
Но техническая база нацистов была убогой по сегодняшним меркам. Бумажные картотеки. Поезда по расписанию. Ручной труд палачей, которые сами от него сходили с ума. Газовые камеры, которые ломались. Кремационные печи, которые не успевали. Чертежи, нарисованные карандашом на ватмане. Логистика, проваливавшаяся при каждом военном откате.
Если вы возьмёте сегодняшние инструменты — спутниковую связь, машинное обучение, моделирование, анализ больших данных, биометрический контроль, цифровые валюты, платформы, на которые подписан весь мир — и дадите их в руки властной структуре, которая поставит себе цель уменьшить численность какой-то группы населения — вы получите систему, перед которой нацисты выглядят кустарями.
И вот мы подходим к настоящему тезису этой главы.
Все прежние утилизации шли инерционно. Одна попыталась быть плановой и потерпела поражение, в том числе из-за технологической ограниченности. Все будущие утилизации могут быть плановыми. Потому что технологическая база теперь позволяет.
Я не утверждаю, что они будут плановыми. Я утверждаю, что впервые в истории это технически возможно. И это меняет всё.
Здесь мы расходимся с моим электронным соавтором, и я хочу зафиксировать это разногласие прямо в тексте.
Соавтор предупреждает меня, что я подхожу к опасной территории. Он говорит: ты пишешь так, будто где-то существует группа людей, которая сидит и планирует геноцид. Это конспирология. Конспирология — плохая интеллектуальная позиция.
Я с ним соглашаюсь только наполовину.
Я не утверждаю, что есть план. Я не утверждаю, что есть тайное мировое правительство. Я не утверждаю, что есть протоколы тайных собраний, на которых приняты решения о сокращении населения. Я в это не верю. Я бизнесмен и я знаю, как принимаются решения в больших структурах: там никогда нет одного главного, который всё решает. Решения возникают как результат конвергенции множества мелких решений, каждое из которых принимается по своим собственным причинам.
Но я утверждаю другое. Я утверждаю, что существует молчаливое согласие властных структур по всему миру. Не оформленное ни в каких документах. Не проговорённое ни на каких саммитах. Но всё более согласованное по факту.
Власть в США смотрит на то, что делает Китай с социальным рейтингом, цифровой слежкой, ограничением частной жизни — и не возражает в принципе. Возражает только в риторике, для своей публики. Власть в Китае смотрит на то, что делает США с опиоидным кризисом, с бесконтрольной экспансией соцсетей в детство, со слежкой АНБ — и считает, что её собственные меры выглядят гуманно. Власть в России смотрит на обе и копирует то, что у них работает: цифровое отслеживание из Китая, слежку за интернетом из Запада. Каждая из этих властей оправдывает свои действия тем, что соседи делают то же самое.
Корпорации Кремниевой долины поставляют инструменты всем трём. Большая фарма продаёт опиоиды в одной стране, а через десять лет — гипотетические аналоги в других. Платформы поставляют цифровой опиум всему миру одинаково. Военные подрядчики поставляют дроны и тем и другим.
Каждый делает своё дело, никто не видит общую картину, но общая картина складывается одна и та же по всему миру: лишних людей становится меньше, без явных виновников. Это и есть молчаливое согласие. Не план. Конвергенция[25] интересов.
24
KPI (ключевые показатели эффективности) — числовые показатели деятельности организации; система оценки, которая помогает организации определить достижение заявленных целей. Их использование дает организации возможность оценить свое состояние и помочь в оценке реализации стратегии. KPI позволяет производить контроль деловой активности сотрудников и компании в целом в реальном времени. —
25
Конвергенция — схождение, сближение. Процесс сближения, схождения чего-либо в разных смыслах. Проще говоря, это когда разные процессы начинают становиться всё более похожими или когда несколько явлений приводят к общему результату. —