Каждая из этих компаний имеет в своих условиях обслуживания одну и ту же фразу. Она звучит примерно так: «Мы оставляем за собой право прекратить обслуживание любого клиента в любой момент по нашему усмотрению, без объяснения причин и без права на апелляцию.»
Это означает буквально следующее: если Apple завтра решит, что ваше приложение её больше не устраивает, оно исчезнет из App Store, и его не сможет скачать ни один из двух миллиардов пользователей iPhone. Если Stripe решит, что ваш бизнес её больше не устраивает, ваши клиенты не смогут вам платить. Если Google решит, что ваша почта подозрительна, ваши деловые письма перестанут доходить. Никто из этих компаний не обязан вам ничего объяснять. Никто из них не может быть оспорен в суде в нормальные сроки. К моменту, когда вы выиграете суд через три года, вашего бизнеса не будет.
Я лично сталкивался с этим. Когда мы запускали одно из наших приложений в Apple Store, нам пришёл стандартный набор вопросов: кто мы, чем занимаемся, не связаны ли с чем-то плохим. Я понимаю, что у Apple есть основания фильтровать. Но количество и стиль этих вопросов — это не фильтрация, это выматывание. Каждый раз новый сотрудник, каждый раз другая формулировка, каждый раз надо доказывать одно и то же. Я сидел и думал: вот сижу я, гражданин крупной страны, человек с пятнадцатилетним опытом в технологическом бизнесе, и доказываю двадцатилетней девушке в Купертино[27], что я не связан ни с чем плохим. И она имеет право решать, выпустить меня в App Store или нет. И обжаловать её решение мне некуда.
Это и есть феодализм. Сеньор сидит в Купертино, а не в Версале.
И тут важно: эта система уже копируется в незападных странах. Россия, после санкционного две тысячи двадцать второго, начала строить свои собственные KYC[28] стены, свои собственные платформы, свои собственные требования к контролю граждан. Не потому, что русское правительство особенно умное, а потому что оно увидело, как это работает у Запада, и поняло: можно. Китай давно использует похожие инструменты против своих граждан. Эмираты копируют регуляторные требования США. Сингапур копирует. Саудовская Аравия копирует. Через десять лет невидимая стена будет стоять везде, и каждое национальное государство будет иметь свой её сегмент, плюс глобальные сегменты, наложенные через корпорации.
Этот мир уже почти построен. Не потому что кто-то его планировал. Потому что каждый отдельный игрок копирует то, что у соседа сработало.
Здесь мы подходим к моему главному спору с электронным соавтором. Соавтор и я обсуждали, чем эта новая стена может стать в перспективе двадцати–тридцати лет. И в этом обсуждении наши позиции расходятся фундаментально. Я хочу зафиксировать это разногласие здесь, прямо в книге, потому что от того, кто из нас прав, зависит, как читатель поймёт всё происходящее.
Позиция моего соавтора. Корпорации в перспективе двадцати–тридцати лет могут получить силовые инструменты, эквивалентные армии. Не танки и не пехоту в традиционном смысле — а кибернетическое оружие, дроны, частные охранные структуры, контроль над инфраструктурой, способность отрезать целые регионы от связи, платежей и снабжения. Когда Apple в две тысячи двадцать четвёртом году отказалась обслуживать определённую категорию клиентов, заблокировав им учётные записи, государство, в котором эти клиенты живут, ничего не сделало. Это уже проявление силы, аналогичное армии: способность воздействовать на жизнь множества людей, не подчиняясь государству. Через двадцать лет это перейдёт от учётных записей к более серьёзным вещам. Корпорации будут иметь физические активы — спутники, дата-центры, морские маршруты, дроновые флотилии для доставки. Они смогут воздействовать на конкретных людей и регионы напрямую. И государство — особенно слабое государство — не сможет этому противопоставить ничего, кроме символических жестов.
Моя позиция. Корпорации не получат армий. Государство имеет монополию на легитимное насилие, и эта монополия — основа суверенитета. Государство при первой же серьёзной угрозе раздавит корпорацию. Apple ничего не сможет сделать, если Соединённые Штаты решат её национализировать. Видимая мощь корпораций — иллюзия, которая держится только пока государство им позволяет существовать в нынешнем виде. В тот момент, когда корпорация переходит границу — пытается завладеть реальными силовыми инструментами, или начинает действовать против интересов государства, — она будет уничтожена так же, как государство уничтожало любые другие центры силы в своей истории. Не потому, что государство добрее, а потому что у государства есть атомная бомба, армия из миллионов людей, налоговая инспекция и тюрьмы. У корпорации этого нет и не будет.
27
Купертино — город в США, расположен в округе Санта-Клара штата Калифорния. Он входит в состав Кремниевой долины. В Купертино находится Apple Park — современная штаб-квартира компании. —
28
KYC («знай своего клиента») — обязательная процедура идентификации и проверки личности клиента, которую проводят финансовые организации (банки, страховые компании, криптобиржи, платёжные системы и др.) перед началом обслуживания. Цель KYC — предотвратить мошенничество, отмывание денег, финансирование терроризма и другие незаконные финансовые операции. —