Когда я говорю это западным знакомым, мне отвечают одно и то же: «Да ладно, технологии решат проблему. Будут искусственные матки, будут клонирование, будет генная инженерия. Человечество найдёт способ.»
Я в это не верю, и сейчас объясню почему. Все эти технологии решают техническую часть проблемы — то есть как сделать ребёнка без участия женского тела. Но проблема не в технике. Проблема в том, что никто не хочет ребёнка. Без желания родителей искусственная матка не работает, потому что её надо включать, надо вкладывать средства, надо потом этого ребёнка воспитывать. А люди двадцать второго века, выросшие на ИИ-партнёрах, не захотят воспитывать. Они захотят, чтобы им было удобно. А ребёнок в их восприятии — это самое неудобное, что может случиться с человеком.
Возможный выход — государственное воспитание. То есть инкубаторы, в которых государство выращивает детей не для семей, а для себя. Чтобы поддерживать численность. Это сценарий из «О дивного нового мира» Хаксли, и он, как ни странно, всё более реалистичен. Если жители не хотят рожать, а государству нужны граждане, государство будет производить граждан само. Это уже обсуждается серьёзно в академических кругах в Японии и Корее. Не как фантастика, а как возможное решение демографического кризиса.
Если это случится — мы получим общество, в котором следующее поколение никем не любимо. У них нет родителей. У них нет семей. У них есть государство, которое их вырастило для того, чтобы они потом работали и платили налоги. Это уже не люди в том смысле, в котором мы привыкли понимать это слово. Это биологические юниты, чья функция — поддерживать систему.
Можете считать, что это пророчество. Я считаю, что это естественное следствие линии, в которой мы сейчас движемся.
Параллельно с тем, как развитые страны вымирают, в одном узком слое общества рождаемость не падает. Этот слой — верхние десять процентов, о которых я писал в Прологе. Те, у кого есть деньги, чтобы платить за нянь. Те, у кого есть земля, дом, помощники. Те, у кого жёны не работают, потому что не нужно. Те, у кого дети ходят в школы, где запрещены смартфоны. Те, у кого есть время — главный ресурс, который у среднего класса исчез.
В этом слое рождаемость не упала. У моих знакомых в этом круге часто по трое детей, иногда по четверо, иногда по пять. И эти дети растут в условиях, которые от условий Софии и Ивана отличаются как параллельные миры.
Важное уточнение: они не растут в технологическом вакууме. Это распространённое заблуждение про элиты — что они якобы запрещают детям всё цифровое. Нет. Дети из верхних 10% используют технологии — иначе они выпали бы из формата мира, в который потом войдут как взрослые. Но они используют технологии иначе, чем дети Сергея. У них смартфон с 12–14 лет, но настроенный по-другому: без TikTok, без бесконечной ленты, без алгоритмов, заточенных на удержание внимания. У них есть ChatGPT — но как инструмент учёбы и работы, а не как партнёр. У них своя школьная программа, написанная под ИИ-эпоху, а не сопротивляющаяся ей.
У них есть умные границы. У детей Сергея границ нет — родители не понимают, как их установить, а государство не помогает. Это и есть настоящий разрыв. Не «дети без смартфонов против детей со смартфонами». А дети, которым кто-то поставил умные границы, против детей, которым никаких границ не поставил вовсе.
И помимо телефона у них есть всё остальное, чего у Софии и Ивана нет: спорт по два часа в день, три языка, обеды с родителями без экранов, няни, бабушки, тёти, дяди — живая социальная сеть, которую средний класс уже потерял. К 11–12 годам эти дети начинают писать программы и инвестировать карманные деньги. Дети Сергея в 11–12 уже зависимы от коротких видео.
Тут уместно сделать историческое отступление. Потому что разрыв между тем, что знают элиты, и тем, что знает остальной мир, — он не новый. Он существовал всегда, и каждый раз история показывает одну и ту же закономерность.
В 1950 году в американских журналах шла реклама с заголовком «Больше врачей курят Camel, чем любые другие сигареты». На картинке стоял доктор в белом халате с улыбкой и сигаретой. Это не пародия и не сатира — это была обычная реклама R. J. Reynolds[42], одного из крупнейших табачных концернов мира. Сигареты в те годы продавались как способ снять стресс, улучшить пищеварение, поддержать концентрацию. Беременных женщин на рекламных плакатах изображали с сигаретой в руке — это, по утверждению производителей, помогало им «расслабиться». Курили в кино, в офисе, в самолёте, в больничных палатах, в роддоме. Курили дети, потому что курили родители, и никто не объяснял, что это вредно.
42
R. J. Reynolds Tobacco Company — американская табачная компания, одна из крупнейших в США. Штаб-квартира расположена в Уинстон-Сейлеме (Северная Каролина). Компания была основана в 1875 году Ричардом Джошуа Рейнольдсом (R. J. Reynolds). С 2017 года R. J. Reynolds Tobacco Company существует как дочерняя компания British American Tobacco (BAT), управляя портфелем брендов в США (Camel, Pall Mall, Newport и других). —