Прошло пятьдесят пять лет. Временная мера действует до сих пор. Доллар с того воскресенья не обеспечен ничем, кроме политического обещания Соединённых Штатов. Союзники поняли — поняли, что их обманули, и поняли поздно. Реформы международной финансовой системы, о которой говорил Никсон, не произошло никогда. Произошло другое: мир построил вокруг ничем не обеспеченного доллара новую систему, в которой американская валюта стала единственной по той единственной причине, что вокруг неё была построена эта система. Логика хвоста, виляющего собакой.
Запомните этот вечер. Запомните формулировку. Каждая большая денежная катастрофа в истории начинается со слова «временно».
И запомните ещё одну вещь, которая в 1985–1990 году казалась невозможной, а сейчас уже не кажется. То, что Никсон в 1971-м сделал с золотым стандартом, в ближайшие годы будет сделано с самим долларом. И сделают это не враги Америки. Это сделает сама Америка. Из своего интереса. Сознательно. Под формулировкой «временно».
Об этом — глава.
Возьмите цифру. Тридцать пять триллионов долларов государственного долга Соединённых Штатов. Это не абстракция, это сумма, которую американское государство должно вернуть кредиторам. Внутренним — пенсионным фондам, банкам, частным держателям облигаций. Внешним — Китаю, Японии, Великобритании, Саудовской Аравии, странам Персидского залива, всем европейским центральным банкам, корейцам, тайваньцам, индусам. По всему миру миллиарды людей и тысячи институтов держат у себя расписки американского казначейства как самый надёжный финансовый актив, который существует.
В 2025 году обслуживание этого долга — то есть выплата процентов по нему — стоит американскому бюджету больше, чем оборонный бюджет. Больше, чем расходы на здравоохранение для престарелых. Больше, чем расходы на образование, дороги, инфраструктуру, науку вместе взятые. Каждый год процент по долгу растёт быстрее, чем экономика, и быстрее, чем налоговые поступления. Это означает простую арифметическую вещь: математически этот долг невыплачиваем. Не «трудно выплачиваем при некоторых условиях». Невыплачиваем в принципе, при любых условиях, в рамках существующей системы.
У американского правительства есть три выхода из этой ситуации, и каждый умный человек, который смотрит на эту проблему дольше пяти минут, эти три выхода видит.
Первый — дефолт. Объявить кредиторам, что долг не будет возвращён. Это политически невозможно, потому что дефолт по американским государственным облигациям обнулит сам институт казначейства как мирового стандарта надёжности. Это будет означать конец Америки как финансового центра мира, конец доллара как резервной валюты, конец американского доминирования в принципе. Ни один президент на это не пойдёт, потому что это означает войти в историю как тот, при ком всё кончилось. Это не вариант.
Второй — гиперинфляция. Печатать столько долларов, чтобы реальная стоимость долга съедалась инфляцией год за годом, пока он не растворится. Технически это работает — так избавлялись от долгов после первой и второй мировой войн многие страны. Но политически в современной Америке это смерть. Гиперинфляция означает обнищание собственных граждан, обвал пенсионных накоплений, разрушение среднего класса, бунты, импичмент. Ни один президент на это тоже не пойдёт — по той простой причине, что американские избиратели его за это казнят политически. Это тоже не вариант.
Остаётся третий выход. Разовая управляемая девальвация. Объявленная в один день, оформленная как защитная мера, направленная не против собственных граждан, а против внешнего мира. Это вариант, который сначала кажется невероятным, потому что нарушает все законы, которыми финансовый мир жил последние восемьдесят лет. Но он перестаёт казаться невероятным, как только вы понимаете, что других вариантов нет.
И главное — он перестаёт казаться невероятным, как только вы понимаете, кто именно этот вариант исполнит.
Чтобы такое решение было принято, нужно сочетание двух вещей. Первое — арифметическая безвыходность, которая в Америке уже наступила. Второе — характер человека в Овальном кабинете, который согласится подписать такой документ.
С первым проблем нет. Долг растёт быстрее экономики. Каждый год это становится очевиднее.
Со вторым — сложнее. Нормальный президент Соединённых Штатов воспитан в системе, которая считает доллар священной коровой. Нормальный президент окружён советниками из Goldman Sachs, JP Morgan[70], гарвардских кафедр экономики, бывших чиновников ФРС[71], людей, которые всю свою жизнь строили карьеру на убеждении, что доллар вечен, и что любые сомнения в его вечности — это либо глупость, либо измена. Положить такому президенту на стол план разовой девальвации — невозможно. Он не подпишет. Не потому что он слабый. Потому что он структурно неспособен принять такое решение. Это вне его шкалы возможного.
70
Goldman Sachs Group — один из крупнейших в мире инвестиционных банков и финансовых конгломератов, американская транснациональная корпорация со штаб‑квартирой в Нью‑Йорке (США). JPMorgan Chase & Co. — американский транснациональный финансовый конгломерат, один из крупнейших банков мира со штаб-квартирой расположена в Нью-Йорке (США). —
71
ФРС (Федеральная резервная система) — особый финансовый институт, который выполняет функции центрального банка США. С точки зрения управления ФРС — это независимое федеральное агентство (часть правительства США), но при этом её региональные банки (в США 12 региональных федеральных резервных банков) организованы как частные корпорации. Была созданна 23 декабря 1913 года для стабилизации банковской системы страны и проведения денежно-кредитной политики. Кроме основных задач, ФРС отвечает за эмиссию доллара — выпуск национальной валюты. Таким образом ФРС — мощный регулятор, который влияет не только на американскую, но и на мировую экономику. —