Затем на сцену выскочили Хаяси и три его истребителя, и «Кортики» развернули в их стороны длинные черные стволы. Жуткий вой разорвал воздух, и вой заходящих в пикирование самолетов стал ужасным предсмертным криком. Два из трех «Зеро» загорелись, пробитые 30-мм снарядами и, потеряв управление, рухнули в воду. Но Хаяси продолжал рваться к цели. Он был уже очень близко и должен был сбрасывать бомбу, однако его лицо превратилось в маску смерти, и он дал полную тягу и убрал тормоза. Он ощутил как что-то ударило в крыло, затем в другое, и с удивлением увидел, что оба крыла были начисто срезаны. Ручка управления бешено затряслась, но он уже не думал о том, как суметь сбросить бомбу точно в цель. Вместо этого он изо всех сил старался удержать самолет направленным на вражеский корабль, и последним из Богов Грома, отважных Дзинрай Бутай, направил последний D3 с «Дзуйхо» прямо в центр вражеского корабля.
Лейтенант Эма избежал жуткого огня зенитных орудий только потому, что его самолет еще не был определен целью, и медленно опускался на воду, вывернул голову вправо и глядя на отважный рывок Хаяси. Он увидел мощный взрыв в задней части надстройки, возле трехкоординатной РЛС «Фрегат», выдававшей координаты на экраны на главном мостике. Из центра корабля вырвался огонь и дым.
— Банзай, Хаяси! — Закричал он. — Банзай!
Хаяси был первым, кто заметил «Киров» и первым, кто нанес по нему удар. Теперь он стал единственным, отплатившим за самолеты и жизни всего ударного соединения Хары.
Бой закончился.
ЧАСТЬ ПЯТАЯ БОРЬБА ЗА ЖИВУЧЕСТЬ
«Оплакивая тех, кто умер молодым, тех, кто ограблен временем, — мы горюем об утраченной радости. Мы сожалеем о возможностях и наслаждениях, которые нам не были доступны. Мы чувствуем уверенность, что эти юные тела знали томительный восторг, которого мы тщетно домогаемся всю жизнь. Мы верим, что невинные души, заключенные в хрупкие оболочки, могли свободно летать и знали радость, которой мы лишены».
ГЛАВА 13
Самолет Хаяси рухнул примерно в семидесяти пяти метрах от кормы, ударив прямо в бронированную крышу вспомогательной цитадели. Этот «Боевой мостик», как его иногда называли, использовал адмирал Вольский для восстановления контроля над кораблем во время «инцидента Карпова» в Северной Атлантике. Он служил запасным центром управления на случай повреждения или выхода из строя систем основного командного центра. Здесь имелись станции управления всеми жизненно важными системами корабля — включая боевой информационный центр, рулевое управление, посты связи, оператора РЛС и гидроакустика. Он был защищен 200 миллиметрами обшитой кевларом стальной брони, как и главный мостик. Она стала единственным, что помешало самолету войти прямо во внутренности корабля.
Бронированная крыша прогнулась, а затем рухнула под ударом самолета весом более 2500 килограммов, обломки D3А проникли в цитадель, после чего взорвалась бомба. Внутри, в сущности, короба из 200-мм усиленной стали не уцелело ничего — оборудование, компьютеры, станции управления были полностью уничтожены, но конструкция не позволила взрыву проникнуть на палубы ниже. Мостик в этот момент не использовался по назначению, но трое дежурных офицеров были мгновенно убиты.
Сила взрыва ушла, главным образом, вверх, через пролом в крыше. Обломки D3A и осколки взорвавшейся бомбы градом ударили по антенне станции «Фрегат», оборвав контрольные трассы и разбив сами панели, немедленно выведя основной радар корабля из строя.
«Киров» содрогнулся от удара, но он не был смертелен. Тем не менее, в районе боевого мостика начался пожар, а огонь был самым страшным врагом любого корабля с тех времен, как древние греки впервые применили его в качестве оружия. Показались группы борьбы за живучесть, а корабль поддерживал высокую скорость, пока Вольский не отдал приказ замедлиться до двадцати узлов.
34
В оригинале данная часть именуется «Damage control», то есть, буквально, «контроль ущерба», а роман Ж.Харт также именуется «Damage» — «Ущерб», но на русский язык был переведен как «Крах». Поэтому задуманный автором каламбур неизбежно теряется