Ашшур-ахи-кар быстро обернулся, покраснел, как будто школьник, которого уличили в неблаговидном поступке, и почтительно поклонился.
— Пейте, гуляйте, злословьте, но только по поводу наших врагов, а не друзей. Это наместники царя, а не ваши слуги. Помните об этом, — веско произнес военачальник.
Гульяту было сорок шесть лет. Больше двадцати из них он провел в войнах. Младший сын кузнеца из города Ашшур, древней столицы Ассирии, он начинал подмастерьем, работая у отца, пока не влюбился в юную Марьям, дочь вавилонского купца, состоявшего на царской службе. На сватовство юноши тамкар [38] ответил насмешкой: жалкий ремесленник, поди наберись ума и достатка, отмойся от грязи и копоти, и тогда, может быть, я отдам за тебя свою рабыню, которых у меня множество. И как ни гордился до этого Гульят своим отцом, тем, какие мечи он кует, какие делает доспехи и шлемы, понял одно: чтобы добиться руки прекрасной Марьям, нужны богатство и слава.
В тот же год Гульят поступил на царскую службу в армию простым аконтистом [39]. Природа не обделила сына кузнеца силой, и его сразу записали в царский полк. В первом же сражении у крепости Марубишту в Эллипии против царя Нибэ, он спас своего командира и удостоился великой награды — предстать перед прекрасным ликом царя Ашшура, великим Шарру-кином II. Четыре года спустя в битвах при Куту и Кише [40], против вавилонян, Гульят бился уже как тяжелый пехотинец в первой шеренге фаланги [41]. И снова проявил храбрость, отмеченную его офицерами. Теперь дома у него был свой участок земли, рабы и скот. Гульят осаждал Иерусалим, Сидон Большой и Сидон Малый, дрался против эламитов, сирийцев, палестинцев, финикийцев, давно потерял счет тем, кто пал на поле брани от его руки, но всегда помнил, сколько добра у него скопилось за годы службы. Через десять лет, став командиром кисира[42], он вернулся в Ашшур[43], и там узнал, что купец давно умер от аппендицита, а его осиротевшая дочь вышла замуж за бедного учителя и живет где-то под Арбелами[44]. Гульят отыскал свою Марьям, надеясь тайно убить соперника, если надо — выкрасть свою возлюбленную, бежать с ней в Урарту или Элам[45], но, приехав в далекую горную крепость, где они жили, нашел счастливую семью.
Этот ранило его. Все причиняло боль: и ее светящиеся глаза, когда она обнимала мужа, и дети, дом, и полная чаша счастья. Он не смог ее простить, а любил по-прежнему. И поэтому стал мстить через мужа, его родню. Сначала обвинил в лжесвидетельстве и лишил жизни свекра, через год засудил и продал за долги земельные наделы его братьев, подкупил воров, чтобы те подожгли школу, где учительствовал муж Марьям, а когда понял, что все впустую, — отправил соперника на рудники.
И только тогда заставил себя забыть обо всем.
Больше Гульят не вспоминал ни о Марьям, ни о ее семье, гоня прочь мысли об утраченной любви и несбывшихся надеждах. За свою долгую жизнь он так и не обзавелся ни семьей, ни наследником.
Год назад все перевернулось. Царского туртана нашел дальний родственник Марьям, с трудом добился у него аудиенции и там поведал: на смертном одре несчастная женщина взяла с него клятву рассказать, что ее первенец по имени Мар-Зайя — сын Гульята.
С тех пор Гульят тайно покровительствовал ему. Это ведь он рассказал Ашариду о простом школьном учителе, достойном царской службы. И при каждой возможности туртан старался быть поближе к сыну, а если надо и предостеречь:
— В следующий раз будь осторожнее, — напутственно сказал он сыну, найдя его на пиру. — На моем веку было немало писцов, которые поплатились головой и за меньшее, чем за небрежно сказанную фразу. Зачем надо было говорить царю о плохом пророчестве?
Мар-Зайя посмотрел на туртана свысока, давая понять, что не нуждается ни в чьих поучениях. «Никогда не доверяй тем, кто набивается тебе в друзья. Особенно если они сильнее и могущественнее тебя», — нередко приговаривал его дядя Ариэ, который заменил ему отца.
— О прославленный и непобедимый туртан, разве я вхожу хоть в один кисир, который тебе подчиняется? — Мар-Зайя произнес эти слова в насмешку на незнакомом для Гульята языке.
Военачальник в ответ улыбнулся:
— То, что ты умен, может лишь повредить тебе при дворе… Неважно, что ты сказал, главное — как и кто ты. Я уверен, в твоих словах не было ничего обидного. И чей же это язык? Киммерийцев?
Мар-Зайя, кажется, удивился прозорливости туртана:
39
40
41
42
43
44
45
Элам — историческая область и древнее государство. Эламом в древности называлась низменная, а в средней и верхней части — горная долина рек Каруна и Керхе, вливавшихся в высохшую теперь лагуну Персидского залива восточнее р. Тигр, а также окрестные горные районы, по крайней мере нынешние иранские области Хузистан и Фарс, может быть, и более отдаленные (на Восток).