Керликс рассказал мне, что в Британском музее есть латинский перевод «Некрономикона» XV века, а также издания XVII века в библиотеке Вайднера и Мискатоникском университете в Аркеме… Последнее меня не очень-то удивило. Эта старая дыра с легендами о ведьмах и языческими суевериями была источником не одной истории для моего «Обозревателя»… конечно, мы меняли название города.
У Керликса был друг, который отвечал за специальные коллекции в Мискатонике (вещи, которые для обычной публики не выставлялись) — парень, с которым он ходил в школу. Этот ученый — имя вычеркнуто — однажды признался Керликсу в ужасных тайнах, которые он выудил из этой книги. Когда Керликс впервые сам увидел этот город, он вспомнил, как его друг рассказывал о паломничестве Альхазреда к неким заброшенным и призрачным руинам в пустыне. Во время одного из ритуалов Альхазред принял какой-то наркотик и во всех подробностях увидел во сне город в другом измерении. Керликс связался со своим другом и смог мельком взглянуть на копию перевода страшной книги Олауса Вормиуса[29]1228 года. Она была не из Мискатоника, а из библиотеки пожилого фольклориста-затворника в Провиденсе, который утверждал, что у него есть много таких книг, а также неопубликованные рассказы и письма некоего автора и антиквара из Провиденса, который умер при подозрительных обстоятельствах в 1937 году… хотя официальная версия рассказывала совсем другую историю.
Керликс замолчал; его отсутствующий взгляд смотрел на что-то за моим плечом. От его рассказа у меня мурашки побежали по телу.
— Этот город… этот безымянный, заброшенный город…
Его голос прервался.
— Как бы мне хотелось умереть, как Шепард. Насколько все было бы проще. Сначала я даже не понял, что именно вижу. До тех пор я не видел ничего, кроме зеленоватых, стремительных и сверкающих пятен… а потом я увидел город. Было уже поздно, и я очень устал. Я на мгновение закрыл глаза. А когда открыл их, вместо темной стены моей спальни я смотрел на погруженный в воду пейзаж океана или моря, который, очевидно, не был ни тем, ни другим. Это была не вода, а что-то студенистое и колышущееся, бесконечное плазменное море. Сначала оно было расплывчатым, но вскоре я рассмотрел его детальнее… насколько детальнее можно было разглядеть в этой непрозрачной жидкой эмульсии. Да, довольно скоро я увидел город.
Мне пришлось подтолкнуть его, чтобы он продолжал. Господи, лучше бы я оставил его в покое. Лучше бы я просто назвал его лжецом и ушёл. Но я так не сделал.
— Сначала мне показалось, что я вижу кости каких-то огромных ящеров, наполовину погребенных в слизи и пузырящейся грязи, но это был город… руины какого-то невероятного исполинского города. Я видел скелетообразные перекладины и сверкающие белые набалдашники, клетки из пожелтевших стоек и изъеденных рытвинами столпов, купола с полыми чашами, похожие на черепа, и огромные вздымающиеся арки, которые я сначала принял за позвонки морских чудовищ. Иначе, не так. Да, он был мертв, этот город, покрытый скоплениями чего-то вроде ракушек и узловатых морских трав, которые текли, как водоросли в глубоководных течениях. Казалось, большая часть города пала. Я видел разрушенные остатки стен и изъеденных башен, пластины и диски, пирамидальные фигуры и цилиндрические шахты… все это было разрушено и покрыто паутиной морской жизни. И повсюду — когда мое зрение, казалось, отступало назад и поворачивалось — я мог видеть мусор и обломки этого некрополя; в основном просто неправильные формы, покрытые мхом и ползучим илом. Я знал, что то, что я видел, было невероятно древним; и ещё я знал, что это было не на земле и не располагалось ни под одним известным нам небесным светилом.
К этому моменту мне уже самому стало трудно дышать. Ладони вспотел, а во рту, напротив, пересохло.
— А вы уверены… уверены, что это не было галлюцинацией или сном?
Керликс даже не обиделся на такой вопрос.
— Нет, он действительно был там, и хотя у меня не было никакой точки отсчета, мой инстинкт говорил мне, что город был гигантским. Мегаполис, раскинувшийся на многие мили вокруг этих черных грибовидных морских глубин. Я видел, как вдалеке его части взбирались на гору, спускались в долины. Такой город… такой невероятный, такой древний… и вместо того, чтобы быть переполненным научным любопытством, я был просто потрясен.
29
Оле Ворм (латинизированный вариант — Олаус Вормиус) — датский медик, коллекционер, натуралист. Известен исследованиями по описательной анатомии и эмбриологии. Всемирную известность получила его естественно-историческая коллекция, описанная в «Истории редкостей Вормиева музея». Говард Лавкрафт в своих произведениях ошибочно поместил Ворма в XIII век и приписал ему перевод с греческого на латинский язык вымышленной книги — Некрономикона.