— Кто это? — спросил Киний.
Ателий не понимал, пока вопрос не повторили, сопроводив жестами.
— Бастарны[32], — сказал он. Он еще много чего сказал, причем в его варварской речи проскальзывали редкие греческие слова: вар-вар-вар разбить… вар-вар-вар… уничтожить. И вар-ваблл… воины. Киний понял, что это свирепые воины, если их рассердить. Но об этом он уже слышал.
Впрочем, ему они не казались особенно свирепыми. На закате путники подъехали к самому большому дому в третьей деревне и попросились на ночлег. Здесь их встретили несомненный староста и его жена, и одной серебряной афинской совы хватило, чтобы заплатить за еду для всех людей и корм для лошадей. Киний отказался от приглашения спать в доме, но согласился поужинать и, несмотря на языковую преграду, замечательно провел время. Филокл от ужина отказался.
— Я до крови стер ляжки, — пожаловался он.
Киний поморщился.
— Ты же спартанец.
Филокл выругался.
— Когда меня изгнали, я отказался от этого вздора — терпеть боль стоически.
Никий рассмеялся.
— Не умрешь, — сказал он. — Заживет через недельку.
Но снабдил его лечебной мазью. Киний проследил, чтобы Аяксу тоже дали мазь.
На следующий день они опять отправились в путь с первыми лучами рассвета. И Снова ехали мимо полей и деревень. Дважды встречали греков: те везли товары в город, который они недавно покинули.
К концу второго дня подъехали к переправе через Истр, к реке (это было лишь одно из устий) шириной с озеро. У паромщика было небольшое хозяйство, и пришлось звать его, чтобы он выполнил свои обязанности. Потребовался час, чтобы снять груз с лошадей и сложить на паром. Потом началась переправа. Паромщик и его рабы гребли, лошади плыли рядом. Переправа была трудной, но Кинию и его ветеранам столько раз доводилось преодолевать реки, что они были к этому готовы и закончили переправу, не потеряв ни одной лошади и ничего из скарба.
К тому времени как переправа завершилась, мачта парома уже отбрасывала длинную тень. Никий руководил навьючиванием поклажи, а Киний, избавленный от хлопот, уселся под одиноким дубом и наблюдал. Паромщик не принимал участия в погрузке, хотя приказал своим рабам помочь.
Ателий не прикоснулся к их скарбу. Но и на пьяного не походил. Забрав свою лошадь, он вычистил ее, сел верхом и застыл — настоящий кентавр.
Паромщик хорошо говорил по-гречески, и Киний подошел к нему.
— Можешь рассказать о двух следующих днях пути?
Паромщик мрачно рассмеялся.
— Ты только что покинул цивилизованный мир. Если можно назвать цивилизованным Эгисс.[33] На северном берегу только вы, даки, геты[34] и бастарны. Этот твой парень… Кракс? Он гет. Сегодня ночью он сбежит — попомни мои слова. И перережет тебе горло, если сможет. Геты захотят отобрать у тебя лошадей. Если поедешь вдоль тех холмов и будешь держаться в стороне от болот, через четыре-пять дней придешь в Антифилию. Между ней и нами — ни одного поместья, ни единого дома.
Киний повернул голову и взглянул на Кракса. Парень истово трудился под присмотром галла Антигона. Они вместе смеялись. Киний кивнул.
— Справедливо.
— Твой отряд слишком мал. Завтра к утру геты будут набивать ваши головы соломой.
— Сомневаюсь. Но спасибо за заботу.
Паромщик пожал плечами.
— Могу перевезти вас обратно. Конечно, вам придется заплатить мне за труды, но можете пожить у меня, пока не подойдет другой отряд.
Киний зевнул. Он не притворялся: боязливый паромщик действительно наскучил ему. Все это он уже слышал.
— Нет, спасибо.
— Как хочешь.
Прежде чем солнце спустилось еще ниже, паромщик и его паром исчезли. Отряд остался на пустынном северном берегу. Киний подозвал Никия.
— Разбиваем лагерь здесь. Выставь дозор, стреножь лошадей и приглядывай за Краксом. Паромщик говорит, сегодня ночью он постарается сбежать.
Никий посмотрел на парня и пожал плечами.
— Что еще он сказал?
— Что нас всех убьют геты.
— Вряд ли, — философски ответил Никий, но положил руку на амулет. — А кто такие геты?
— Народ Кракса. Фракийцы с лошадьми. — Киний из-под руки осмотрел горизонт. Потом поманил Ателия. Тот подъехал. — Мы встаем лагерем здесь. Возьми Антигона и Лаэрта, поезжайте осмотрите местность и возвращайтесь. Понятно?
Ателий кивнул.
— Хорошо. — Он похлопал свою лошадь по холке. — Она хочет бежать. Я тоже.
И стал ждать, пока Антигон сядет в седло. Лаэрт, лучший лазутчик в отряде, уже сидел верхом. Вскоре они втроем скакали по равнине на северо-запад.
32
Бастарны — варварский народ, обитавший с конца III в. до н. э. по III век к северу от нижнего Дуная в восточном Прикарпатье (Румыния, Молдавия и Украина).
34
Геты — древний воинственный фракийский народ, родственный дакам; жил во времена Геродота между Балканами и Дунаем.