И Тирант стал просить Принцессу дать ему руку, желая ее поцеловать, но благородная сеньора не соглашалась. Тирант упрашивал ее еще и еще, а когда увидел, что она все же не хочет, позвал Заскучавшую Вдову и Эстефанию, каковые, дабы доставить удовольствие Маршалу, изо всех сил стали молить ее разрешить поцелуй. Принцесса же поступила вот как: не желая, чтобы он поцеловал ей руку сверху, она открыла ладонь и согласилась, чтобы он поцеловал[292] именно там, ибо поцелуй в ладонь — это знак любви, а поцелуй сверху руки — знак власти.
После чего Принцесса снова сказала Тиранту:
Тирант, ты — рыцарь, которому сопутствует удача, и я вновь обретаю утешение благодаря твоим превосходным и доблестным деяниям, блистающим милостью и благородством. Ибо они наводят нас на мысли о величии и могуществе нашей монархии и о том, что, доверясь твоей величайшей доброте, мы отвоюем всю нашу империю. Ведь мы наслышаны о твоей безупречной доблести и о славе, распространившейся по многим землям, в коей никто не сомневается и многие уже убедились.
А посему величайшей честью для Его императорского Величества, моего отца, и для меня, наследницы Греческой империи и королевства Македонского, каковое мы целиком потеряли, является то, что именно с помощью твоей непобедимой длани сможем мы вновь обрести наши владения. О, как утешилась бы моя душа, если бы благодаря твоей доблести могли быть выдворены из нашей империи и из королевства Македонского все эти генуэзцы, итальянцы, ломбардцы вкупе с маврами! Но боюсь я, как бы враждебная фортуна не отвернулась опять от благородной нашей империи, потому как давным-давно она нас преследует. Но если ты, Тирант, в ком наша надежда на все хорошее, если ты и твои люди искренне пожелаете принять близко к сердцу наши несчастья и бороться с ними как со своими собственными и если не отринешь ты мои просьбы, то я обещаю тебе награду, достойную твоего ранга и доблести, ибо все, что ты ни попросишь, будет тобой получено или полностью, или частично. Но да храни тебя сострадательный и милосердный Господь от лап этого кровожадного льва, герцога Македонского, человека жестокого, завистливого, а также весьма ловкого и умелого в предательстве. Не однажды уже подтвердилась молва о нем, что никого не убивал он честно. И известно наверняка, что это он убил моего брата, отважнейшего рыцаря, ибо, покуда тот храбро сражался с врагами, герцог подъехал к нему сзади и подсек ремешки на забрале, из-за этого упало оно с его лица и был убит он маврами. Сильно опасаться надо столь подлого предателя, ибо все семь смертных грехов обуяли его, и я не думаю, что он кончит добром. А потому, доблестный рыцарь, упреждаю вас об этом и советую беречься его, когда отправитесь воевать. Не доверяйте же ему, когда предложит он вам угощения или ночлег. И ежели ты будешь действовать с осторожностью и не забудешь про все это, то сохранишь себе жизнь. Потому как хоть и говорят, что тот, кто заслуживает наказания, от него не уйдет, не новость все же и то, что часто праведникам приходится расплачиваться за грешников.
В то время как вела Принцесса подобный разговор, вошла Императрица, которая уже встала после сна. Она села рядом с ними и весьма настойчиво пожелала узнать, о чем они беседуют.
Принцесса же ответила:
Сеньора, мы ведем разговор о том, когда же наконец удастся выставить из нашей страны тех людей, которые, по слухам, привезли с собой генуэзцев на подмогу маврам.
Кто бы знал! — вздохнула Императрица. — Война, по-моему, похожа на болезнь: один день человеку лучше, другой — хуже, то у него болит голова, то — нога. Так и в битвах: в один день побеждаете вы, в другой — вас.
Так рассуждала Императрица, и Тиранту не удалось ответить на сказанное Принцессой. Когда они выходили с вечери, Императрица предложила:
Пойдемте покажем Маршалу наш дворец, а также — сокровищницу твоего отца, ведь он видел лишь нижние залы и комнаты.
Дамы поднялись. Тирант подал руку Императрице, а Диафеб — Принцессе. Прохаживаясь по дворцу, увидели они множество красивейших помещений. Когда же вошли они в башню с сокровищами, Принцесса открыла в нее двери, ибо именно у нее хранились все ключи. Башня изнутри была отделана белоснежным мрамором и украшена изящными и живописнейшими картинами, в которых рассказывалась вся история Париса и Вианы[293].
292
Принцесса же... согласилась, чтобы он поцеловал... — Интересно отметить, что именно после этого поцелуя Принцесса впервые обращается к Тиранту не на «вы», а на «ты».
293
...вся история Париса и Вианы. — Имеются в виду герои одноименного рыцарского романа XIV в., популярного в позднее Средневековье. Существовали его версии на самых разных языках. Роман на каталанском был опубликован в 1493 г. в Барселоне.