Башня была также покрыта золотом и лазурью, от которых исходило ярчайшее сияние. Принцесса приказала открыть семьдесят два ларца, все до единого наполненные золотыми монетами. Имелись там и еще ларцы, полные столовых приборов из золота, украшений и церковных облачений, все — редкостной работы и большой ценности. Серебряной посуды там было страсть сколько, ибо в одном из углов башни серебряные вещи громоздились друг на друга горой, доходившей до самой крыши. И посуда, которая использовалась на императорской кухне, была исключительно из серебра.
В сильном восхищении от богатств и сокровищ Императора пребывали Тирант и Диафеб, ибо никогда в жизни не видывали они такой роскоши.
В эту ночь Тирант много размышлял о том, что сказала ему Принцесса, а также о том, что он увидел. С наступлением же дня он приказал вновь готовить новые штандарты. И один он повелел изукрасить так: по зеленому полю — золотые замочки[294] такой же величины, как те, что закрывали двери в башню. Все полотнище было испещрено этими замочками и содержало следующий девиз:
В названье сего узора Первая буква прячет Ключ, которым последнюю Замыкает оковы удача [295].
А другой штандарт он распорядился сделать красным и изобразить на нем ворона[296], а по краям — надпись по-латыни, каковая гласила: «Avis mea, sequere me, quia de came mea vel aliena saciabo te»[297]. Императору, всем дамам и благородным рыцарям очень понравился девиз на этом штандарте.
После этого как-то раз Тирант узнал, что Императрица и Принцесса обедают, и поспешил к ним. Войдя в обеденную залу, он, пользуясь правом Маршала, стал прислуживать им за столом вместо мажордома и стольничего, ибо в его присутствии все младшие чины ему уступали. Когда же Тирант увидел, что обед подходит к концу, то, побеседовав с Императрицей, стал умолять Ее Величество оказать ему милость и помочь разобраться в одном вопросе, ибо сам никак не мог его разрешить. Императрица отвечала, что с большой охотой это сделает, если будет знать — как.
Скажите мне, сеньора, — спросил Тирант, — если рыцарю в любом случае суждено погибнуть, то что для него лучше и почетнее: умереть доблестно или позорно?
Тирант замолчал и ничего более не прибавил. Принцесса же воскликнула:
Пресвятая Дева Мария, что за странный вопрос задаете вы моей матери? Разве не известно всем на свете, что лучше умереть доблестно, а не позорно? И раз уж не избежать кому-нибудь смерти, то пусть, по крайней мере, скажут все, кто это видел: без сомнения, сей доблестный рыцарь погиб как и подобает отважному воину. И за это вознесут ему честь и хвалу. А ежели придется сказать о нем: «О, недостойный рыцарь, умерший подлой смертью!» — навлечет он вечный позор и бесчестье на себя и на весь свой род. Взгляните на деяния римлян, честь и славу обретших по всему миру, оттого что доблестно погибали в сражениях, защищая общественное достояние. Их достойнейшие воины оставили по себе славу в веках, а когда возвращались они в Рим, ради них проделывали брешь в стене, чтобы вошли они с триумфом. О тех же, что погибли как трусы, ни единого слова не сохранилось. Вот почему, как мне кажется, лучше умереть доблестно, чем позорно.
Едва закончила Принцесса говорить, как Тирант ударил кулаком по столу, пробормотал сквозь зубы (едва могли его услышать), что, мол, так тому и быть, и, ничего более не прибавив, развернулся и направился в свои покои. Сие поведение Тиранта повергло всех в изумление.
Вскоре в комнату, где сидели Императрица с дочерью, зашел Император. Ему поведали о том, что сделал Тирант.
Император сказал:
Есть у меня опасение, что сей рыцарь или сильно влюблен, или раскаивается, что приехал сюда, так далеко от своей земли, своих родных и друзей, или же, возможно, боится могущества турок, или еще чем-нибудь обеспокоен. О том, что случилось, никому не говорите, и не намекайте, и не вызывайте его к себе. Я же, еще прежде чем наступит ночь, все выясню.
Выйдя от дам, Император пошел немного отдохнуть. Встав после сна, сел он у окна, которое выходило на главную площадь, и увидел Рикара верхом на коне. Император попросил его подняться к нему наверх. Представ перед Императором, Рикар поклонился, и Император ему сказал:
294
...по зеленому полю — золотые замочки... — В геральдике зеленый цвет олицетворял такие добродетели, как верность в любви, галантность, вежливость, а золотой — веру и постоянство. В символике штандарта Мартурель использует игру слов: первая буква слова «замочек» (по-каталански — «cadenat») совпадает с первой буквой в имени Принцессы (Сагmesina), а последняя — с начальной в имени Тиранта (Tirant).
296
А другой штандарт... сделать красным и изобразить на нем ворона... — Красный цвет символизирует в данном случае войну, кровопролитие. Ворон же означает смерть, поскольку считалось, что эта Птица выклевывает глаза мертвым. Присутствие ворона на штандарте Тиранта объясняется, возможно, тем, что именно эта птица была изображена на гербе одного из его прототипов — Иштвана Хуньяди.