Сеньор рыцарь, вы — близкий друг Тиранта, и я прошу вас, из любви к вашей даме, сказать, отчего Маршал в такой грусти?
Ваше высочество, — отвечал Рикар, — тот, кто сообщил вам про него такое, сказал вам неправду. Напротив, сеньор, он очень весел и готовит к войне знамена и оружие.
Ваши слова меня очень обрадовали, — сказал Император. — А теперь отправляйтесь к нему и попросите его прибыть сюда верхом, я его жду.
Рикар поехал к Тиранту и передал ему слова Императора.
Тирант немедленно сообразил, что Императрица или ее дочь обо всем рассказали Императору, и отправился во дворец на белой кобыле. На сей раз он разоделся как можно богаче, и вся его свита тоже. Они застали Императора в окружении множества придворных, поджидающих Тиранта перед верховой прогулкой. Все дамы уже стояли у окон, чтобы посмотреть, как Император поедет верхом.
Заметив Принцессу, Тирант низко поклонился ей, а она приветствовала его милостивым кивком. Император спросил Тиранта, чем он так глубоко озабочен, как о том ему передали:
Я прошу вас поведать мне об этом, ибо посоветую вам такое средство, которое утешит вашу душу. А теперь без стеснения рассказывайте мне все немедля.
Тирант не замедлил тогда ответить следующее.
Глава 126
Нет на свете ничего, Ваше Величество, о чем бы я — из великой любви и желания вам служить — не решился бы рассказать вам, сколь бы сложно сие мне ни было. И хотя теперь мне это весьма тяжело, я не хочу ослушаться приказания Вашего Величества. Так вот, когда я увидел сидевших за столом светлейшую сеньору Императрицу и прекраснейшую Принцессу и услышал глубокий и горький вздох, исторгнувшийся из груди Императрицы, подумал я, что она вздыхает о том, кого когда-то носила во чреве. От жалости к ней мою душу пронзила нестерпимая боль. Так как вздох этой сеньоры не заметил никто, я решил принести клятву про себя, не желая, чтобы кто-нибудь узнал, какую месть намереваюсь я осуществить, поручившись своей честью и славой. И не будет покоя моей душе до тех пор, пока я безжалостной рукой не убью тех, кто подло пролил кровь этого славного и несравненного рыцаря, вашего сына и наследника.
Не в силах сдержать горячих слез, растроганный Император поблагодарил Тиранта за столь глубокую любовь, выказанную им. А Тирант, видя его так сильно плачущим, заговорил о более приятных вещах, чтобы поскорее прошла его боль.
Беседуя таким образом о том и о другом, доскакали они до города Пера[298], который находился в трех милях от Константинополя. Город этот украшали необыкновенный дворец, дивные сады и восхитительные здания, и был он чрезвычайно богат, ибо являлся морским портом и вел широкую торговлю на море.
Когда они его как следует осмотрели, Император сказал:
Хочу вам сообщить, Маршал, что град сей — древнейший, ибо можно убедиться, что был он воздвигнут несметное число лет назад и заселен язычниками, народом идолопоклонническим, а много лет спустя после падения Трои были они обращены в святую веру Христову благороднейшим и отважнейшим рыцарем по имени Константин[299], каковой являлся мне дедом. А отец его, что выбран был римским императором, стал владыкой и всей Греции, и множества других провинций, как о том пространно рассказывается в его жизнеописании, ибо после излечения от тяжелейшей болезни, полученного им от святого Сильвестра[300], обратился он в христианство. Сильвестра же сделал Папой, отдав ему всю ту Римскую империю, где была Церковь Христова, а сам вернулся в Грецию и стал ее Императором. Ему наследовал дед мой Константин, и по всем королевствам и землям империи был он избран Папой и Императором[301]. И потому как отличался он человеколюбием и особой мягкостью, множество людей со всех краев приезжали селиться сюда, и город этот уже не вмещал всех. Тогда дед мой возвел наш город со многими величественными зданиями и нарек его Константинополем, и с тех самых пор стал величаться Императором Константинопольским.
Когда отбыли они из города Пера и вернулись в Константинополь, стояла уже глубокая ночь.
Тирант поднялся с Императором в спальню Императрицы, и там повели они долгую беседу о разных вещах. Тирант казался не слишком веселым. Когда счел он, что пора удалиться, то распрощался с Императором и с дамами и вернулся к себе.
На следующий день Принцесса по-прежнему сильно печалилась из-за сказанного накануне Тирантом, и, хотя Император передал ей и ее матери все, о чем они с Маршалом беседовали, душа ее до конца не успокоилась.
298
...до города Пера... — Имеется в виду древнее название северного берега бухты Золотой Рог. Перой также называли место недалеко от Константинополя, о чем упоминается в документах времен Константина Великого.
299
...рыцарем по имени Константин... — Рассказывая историю деда и прадеда Императора, Мартурель здесь излагает на самом деле историю императора Константина Великого (ок. 285—337). Под жизнеописанием писатель подразумевает, видимо, «Жизнеописание Константина» («Vita Constantini») Евсевия. Однако рассказ Императора совпадает по содержанию с распространенной легендой о крещении Константина (см., напр., «Книгу сокровищ» Брунетто Латини (1, 87)). Известно, что византийский император был болен проказой, единственным средством от которой считалось омовение в крови невинных младенцев. Согласно легенде, во сне Константину явились святые Петр и Павел и сказали, чтобы больной послал за Сильвестром. Император послушался, был крещен этим святым и излечен. Этот апокрифический рассказ включен в наиболее полный вариант «Константинова дара» («Donatio Constantini») — документа, которым император даровал святому Сильвестру папский престол (314—337 гг.), Рим, а также все провинции, местности, города Италии и западных областей, предоставил права верховного судьи духовенства и власть над восставшими патриархами, включая константинопольского. С исторической точки зрения эта легенда не выдерживает критики: крестил Константина, скорее всего, Евсевий Никомидий- ский уже на смертном одре, а поддельный характер «Константинова дара» был доказан еще в XV в. ученым-гуманистом Лоренцо Валлой.
300
Святой Сильвестр — римлянин, которого Константин Великий сделал Папой Римским в благодарность за излечение (см. выше примеч. 2). Знаменит также тем, что, согласно легенде, в споре о вере с волхвом Замврием воскресил мертвого вола. Об этих чудесах Мартурель знал из «Золотой легенды» Якова Ворагинского (см.: Jacques de Voragine. Op cit. P. 96-98, 103-105).
301
...избран Папой и Императором. — В представлении средневековой Западной Церкви Константин Великий был образцом христианского правителя. Но, питая склонность к христианству, он также сохранял за собой до самой смерти титул языческого верховного жреца pontifex maximus, что, вероятно, послужило причиной ошибки Мартуреля, т. к. с V в. этот титул перешел к Римским Папам.