Ответила тут Заскучавшая Вдова:
Ох, сеньора, вижу я, вы свернули на больно каменистую дорогу, и одна нога у вас так заторопилась вперед, что другой не догнать. И вижу я, что руки ваши готовы расточать милость, а глаза — обещать то, что все вокруг просят. Скажите же, сеньора, справедливо ли и достойно ли вас так обхаживать слугу вашего отца, который и принял-то его в дом из милости Божией? Да ведь и послан он был этим пресловутым королем Сицилии в компании всякого сброда, в золотом да парчовом платье с чужого плеча! И ради такого человека хотите вы пожертвовать безупречной вашей славой, честью и непорочностью! Ради него готовы перестать быть девицей и дочерью Императора, предать себя бесчестью и поруганию, чтобы людям о вас было больно даже слушать? Вы позабыли прежнюю честь и восхищаетесь тем, чему должны были бы ужаснуться! А ведь всякой девице следует держаться подальше от тех бед, в которых не избежать стыда. Ведь сколько знатнейших вельмож и славнейших королей, а также их сыновей законным браком желают сочетаться с вами, а вы им всем отказали, хоть и встречали их притворно любезными речами. Разочаровали вы и продолжаете ежедневно обманывать отца вашего, никак не желая приблизиться к достижению вашего блага, чести и славы, и хотите пренебречь долгом вашим перед природой. Лучше б уж вам умереть или вообще не являться на свет из чрева матери, чем стать бесчестной и прослыть таковой среди благородных людей! Ежели соединитесь вы с Тирантом в незаконной любви, что скажут о вас? А ежели желаете сочетаться с ним законным браком, то сделайте милость, просветите меня, каков его титул[302] — герцог он, граф, маркиз или король?
Больше мне нечего прибавить, ибо я женщина честная и не люблю вести бесполезные беседы с теми, кто свою честь блюдет плохо. Хотите, скажу вам начистоту? Никогда вы и не знали даже, как выглядят честь и добропорядочность. Недостает вам таких знаний, и лучше бы вам было, дитя мое, умереть от честной любви, чем жить со стыдом.
С этим она завершила свою речь. Принцессу очень смутили слова Вдовы, и едва не плача направилась она к себе в покои. Эстефания пошла за ней, убеждая ее так не расстраиваться, и утешала как могла.
Разве не ужасно это обвинение? — говорила Принцесса. — Ведь я послушна отцу и матери, а теперь ни за что ни про что отчитала меня моя кормилица, которая меня воспитала! А что она сделала бы, коли застала меня за каким-нибудь бесчестным занятием? Наверно, раструбила бы об этом всем при дворе и по всему городу. Но, я надеюсь, Бог поможет мне по заслугам наказать ее бесстыжий и злой язык, извергающий хулу и проклятия.
Да разве мог бы кто-нибудь меня заставить из страха перед отцом, — отвечала Эстефания, — перестать танцевать и принимать знаки внимания, как это и подобает нам, придворным девицам? Ведь это самое обычное дело, если девушки, находясь при дворе, почитают за честь, когда их любят и обхаживают! Потому как возможны для них три вида любви[303], а именно: добродетельная, корыстная и плотская. Первая, то есть добродетельная и достойная, — это когда даму любит какой-нибудь знатный сеньор, инфант, герцог, граф или маркиз, почитаемый при дворе и весьма доблестный. В этом случае большой почет для дамы, ежели все знают, что такой-то танцует, бьется на поединке или участвует в сражении из любви к ней, а также ради нее совершает доблестные деяния и покрывает себя славой. Такого дама должна любить из-за его доблести и любовью добродетельной. Вторая любовь — корыстная, когда какой-нибудь дворянин или рыцарь древнего рода и очень доблестный полюбит девушку и подарками склонит ее к исполнению его желания, а она будет любить его только из-за его подношений. Такая любовь мне не по душе, ибо едва заканчиваются подарки, как приходит конец и любви. Третья любовь — плотская, когда девушка любит дворянина или рыцаря ради наслаждения. Подобная любовь быстро пресыщается любезными речами да беседами, в которых обещают вам с три короба, однако если удастся здесь продвинуться дальше и дама с кавалером доберутся до укромной постели с надушенными простынями, то всю долгую зимнюю ночь смогут они там провести. Вот такая-то любовь и кажется самой лучшей из всех.
Услыхав столь изящные и остроумные речи Эстефании, Принцесса весело рассмеялась, и вся грусть ее почти прошла.
Погодите, сеньора, — продолжала Эстефания, — это еще не все. Я хочу также сказать вам три заповеди, о каковых вашему высочеству неизвестно и никогда не случалось слышать.
302
...каков его титул... — Когда Мартурель определяет положение Тиранта при дворе Императора, то опирается на иерархию, принятую при дворе Арагонского королевства. Должность, которую автор романа определяет как Capita (в нашем переводе — Маршал), имел право занимать либо королевский сын, либо персона королевской крови. Император потерял единственного сына и, делая Тиранта Маршалом, таким образом признает его своим наследником.
303
...возможны для них три вида любви... — Попытки классифицировать виды любви распространены в средневековых трактатах. Авторы этих сочинений соединяли размышления Аристотеля, Цицерона и Сенеки со схоластической философией. В каталонской литературе подобную классификацию делает, например, Аузиас Марк в стихотворении LXXXVII. Мартурель не опирается на какого-то одного конкретного автора, но предлагает своеобразный обзор всего им прочитанного на эту тему.