И, забрав всю добычу, перенесли они ее в город. Герцог поставил у ворот стражу, дабы не пускать Тиранта, если он сам или кто-либо из его войска захочет войти. Часто случается, что нет худа без добра, и теперь население города, половина которого погибла, снова стало богатым. Когда награбленное было надежно спрятано, герцог со своими людьми поехал в сторону штандартов, через долину, и все они дивились несметному количеству мертвых тел, которые обнаружили по пути.
Дозорные сообщили Маршалу, что какое-то войско движется по направлению к ним быстрым шагом. Тирант приказал всем сесть на коней и приготовиться к бою, полагая, что это собрались турки из других захваченных городов. Он направился с войском к ним навстречу, но, съехавшись ближе, обе стороны узнали друг друга.
Тирант снял шлем и отдал его оруженосцу, и все остальные бывшие с ним полководцы сделали то же самое. Подъехав к герцогу, Тирант спешился и, подойдя ближе, выказал ему свое глубокое почтение. Герцог же и не подумал сойти с коня, но лишь положил руку на голову Тиранта[330], не сказав ни слова. Все присутствовавшие сочли поведение герцога злонамеренным, и никто не пожелал сойти с коня перед ним. Тирант снова сел в седло и посвятил герцога в то, что произошло, но тот едва отвечал. Однако рыцари и бароны из его войска оказывали глубокое почтение Тиранту и его людям. И смешались друг с другом победители с побежденными и так дошли до шатров, раскинутых Тирантом.
Тирант сказал герцогу:
Если вам, ваша светлость, угодно будет отдохнуть на этом лугу, где имеется много деревьев, и побыть у реки, то я прикажу перенести свои шатры в другое место.
Мне не угодно отдыхать в вашем обществе, и я сам уйду в другое место, — ответил герцог.
Как пожелаете, — сказал Тирант, — однако я предлагал вам это из учтивости, зная, что вы того заслуживаете.
Герцог, не дослушав его, натянул поводья и поехал прочь, не говоря никому ни слова. Он расположился в миле ниже по течению реки.
Тирант же, сойдя с коня, выбрал троих из своих рыцарей и отправил к герцогу. Прибыв к нему, они сказали:
Ваша светлость, сеньор Маршал прислал нас, дабы передать вам его приглашение разделить с ним трапезу. Он не сомневается, что обед у вашей светлости гораздо лучше, но у него вы сможете пообедать гораздо скорее: вам надо будет лишь ополоснуть руки и сесть за стол.
Что за напасть! — воскликнул герцог. — За кого меня принимают? Передайте, что я не желаю к нему ехать.
И, оскорбленный, он повернулся к рыцарям спиной. Те, не говоря с ним более, вышли из-под деревьев, у которых он расположился. Когда они уже сели на коней, чтобы отправиться назад, герцог сказал:
Скажите Тиранту, что если он хочет пообедать у меня, то мне это будет приятнее, нежели ехать самому обедать с ним.
Сеньор, — заметил Диафеб, — во всем вашем лагере еще не разожгли ни одного костра. Какое же угощенье вы успеете приготовить Тиранту? — спросил он заносчиво. — Разве что сечку для кур да бычье пойло?
Я угощу его и курами, и каплунами, и куропатками, и фазанами! — в гневе воскликнул герцог.
Рыцари не пожелали более его слушать и поскакали прочь.
Когда они уехали, сказал герцогу один его рыцарь:
Вы не поняли, что имел в виду только что уехавший сеньор. А сказал он, что вы угостите его Маршала сечкой для кур и бычьим пойлом. И знаете, почему он так сказал? Потому что сечка — это плевелы, а пойло — это вода.
Клянусь прахом моего отца! Вы совершенно правы, а я ничего и не разобрал! — воскликнул герцог. — Эти чужеземцы до того надменны! Но если бы я вовремя все понял, я бы с ними рассчитался как следует.
Получив ответ герцога, Тирант поспешил отобедать вместе со всеми герцогами, графами и маркизами из его войска. А после обеда он, захватив с собой двести всадников, поскакал в город, расположенный на берегу реки, в миле от его лагеря. Назывался он Миралпейщ[331]. Когда турки, его прежде захватившие, узнали о проигранной битве, они немедленно убрались из города, и остались в нем лишь греки, его уроженцы. В Миралпейще имелось вдосталь съестных припасов. Когда Маршал подъехал, ему сейчас же принесли ключи и от города, и от замка. Он вошел в Миралпейщ и отдал приказ его жителям снабжать за деньги продовольствием всех, кто туда прибудет. Что и было исполнено. И один этот город поставлял провиант для всего лагеря.
330
...положил руку на голову Тиранта... — Этим жестом герцог обозначал себя как сеньора, а Тиранта как своего вассала.