Раскинув шатры, установили они бомбарды. И на следующий день принялись стрелять так сильно и часто, что пришлось Тиранту поднять свой лагерь высоко на гору, которая была около реки. На горе этой имелось множество источников с прозрачной водой и большой луг. Временами бомбарды стреляли все разом и их ядра затмевали даже ярко светившее солнце, ибо турки привезли с собой целых шестьсот бомбард, больших и малых (хоть и потеряли они их во множестве, когда был разбит Тирантом их лагерь).
Как увидели те, кто был в войске Тиранта, стольких врагов, то поражены были огромным числом всадников и пеших воинов. Многие тогда бы предпочли оказаться за сотню лиг отсюда. Но были и такие, которые изо всех сил старались не испугаться и думали о том, какой у них хороший Маршал и как много получали они от него: ведь деньги, что Император дал Диафебу за пленных, Тирант, едва получив, вручил двум графам, дабы те поделили их между всеми в войске. Себе же не оставил он ничего. А когда говорили ему о том, отвечал:
Мне — честь, вам — прок.
Когда султан обнаружил, что не может перейти реку и дать бой христианам, то приказал он немедленно построить мост. Видя это, Тирант с четырьмя воинами отъехал на лигу от возводимого моста, в то место, где находился большой мост, сложенный целиком из тесаных камней. И у начала его, с той и с другой стороны, находилось по скале, а на каждой из скал стояло по небольшому замку. Когда же султан завоевал все земли вокруг, то пришел он и к этому мосту. Но хозяин этих двух замков, рыцарь, несмотря ни на какие подношения, так и не захотел договариваться с султаном, ибо не желал он презреть Бога, а также господина своего, Императора, и платить им неблагодарностью. Более того, из своих замков, что стояли на мосту, совершал он частые набеги на селения и города, занятые турками. Вот почему и пришлось султану строить деревянный мост, чтобы смогло его войско перейти через реку и захватить всю империю.
Придя в замок, Тирант побеседовал с рыцарем по имени Малвеи, у которого был сын, и пригожий, и отважный. Отец жил в одном замке, сын — в другом. У каждого было по тридцать лошадей, и на войне оба они очень разбогатели. Сын сильно подружился с Тирантом и почти не расставался с ним. Звали его Ипполит[348]. Отец с сыном знали, какой Тирант мужественный и искусный в бою рыцарь, и очень просили его согласиться посвятить в рыцари Ипполита. Тирант с большой охотой исполнил это.
И Тирант приказал срубить в лесу много деревьев, как можно более сухих. Затем измерили ширину реки, приготовили из срубленных стволов балки и, приставив их друг к другу столько, сколько равнялось в длину измеренной ширине, сколотили большими гвоздями. Балки эти опустили на воду у каменного моста по течению ниже и на каждую прибили по крепкому толстому бревну, а поверх них — доски, так что от одного конца до другого были они вымощены, будто мост, и как следует просмолены. Когда все было закончено, привязали к балкам с каждого конца по цепи и прикрепили их к каменному мосту, закрыли зелеными ветками и приготовили на них все необходимое.
Когда же турки закончили налаживать свой мост, начали они понемногу переправлять пеших воинов и бомбарды, готовые к бою, дабы защитить мост и уже перешедших реку, в том случае если подойдут христиане.
Когда в лагере Тиранта увидели, что турки начали переправу, то многие испугались, но он так всех воодушевлял, что некоторые вновь обрели твердость духа. Тирант приказал трубить, чтобы все садились на коней, и перенес лагерь к каменному мосту. Турки же, завидев, что Тирант снимает лагерь, решили, будто христиане со страху бегут, и стали переходить реку более решительно.
Когда же султан и Великий Турок переправились со всеми своими полками, которые шли один за другим в полном боевом порядке, то двинулись они вслед за христианами. Заметив, что они приблизились, Тирант перешел по каменному мосту и расположил лагерь неподалеку от него. Мавры, увидев, что он перешел на другой берег, бросились обратно к деревянному мосту. Переправившись вновь на другой берег, стали они подниматься вверх по реке, чтобы добраться до Тиранта и дать ему бой. Он же, едва завидев их поблизости, снимал лагерь и снова переходил на другой берег. Так продолжалось три дня. Турки стали держать совет, как им быть, и дошел наконец черед говорить до короля Египетского, который, видя, какое множество было среди них разногласий, по-рыцарски отважно сказал следующее.
348
Звали его Ипполит. — М. де Рикер полагает, что так в романе первый раз появляется персонаж, образ которого претерпевает в дальнейшем ряд трансформаций. Здесь он предбытьстает перед нами как грек, сын сеньора Малвеи, затем становится рыцарем из свиты Тиранта (см. гл. 155), в которого влюбляется Услада-Моей-Жизни (см. гл. 163, 214 и сл.). Но в гл. 234 Ипполит превращается во французского рыцаря из рода Соляной Скалы, а в гл. 469 — в племянника Тиранта и его наследника. Любовная линия Ипполит — Услада-Моей-Жизни не получает развития, и этот персонаж становится возлюбленным Императрицы, а затем ее мужем и императором Византии. Однако большинство исследователей считают, что сын сеньора Малвеи и рыцарь из свиты Тиранта — разные персонажи.