Как могу я сказать что-либо достойное внимания, не подумав прежде? Будьте благосклонны ко мне и дайте время до завтра. А я ночью все обдумаю, дабы наилучшим образом удовлетворить желание ваших милостей.
Но герцог де Пера возразил:
Сейид Абдалла, это невозможно. Ведь теперь, когда мы как следует пообедали, нам необходимо что-нибудь на сладкое.
Тогда Тирант приказал расстелить посередине луга отрез аррасского шелка, а поверх поставить скамью, чтобы мавр говорил, стоя на ней. И приказал он также окружить всех надежной стражей, конной и пешей. Когда Абдалла понял, что ему не удастся отговориться, то сказал:
Раз уж меня просит об этом сеньор Маршал, дам я один совет, который может пригодиться каждому из вас.
И, взобравшись на скамью, стал мавр говорить вот что.
Глава 143[350]
Господь — велик, очень велик. Господь — превыше всего, и должно бояться Его и любить праведно и не лукавя. О выдающийся Маршал и непобедимый рыцарь, не удивляйся, что на мне лежит печать христианина, ибо я на добрых две четверти — ваш, потому как отец мой был мавром, а мать — христианского племени, отчего и проистекает моя любовь к вам. Великодушный Маршал, я вижу ныне, что в конце концов вера в Христа побеждает религию неверных, щедрость побеждает скупость, а смирение — гордыню. Гнев уступает место милосердию, а отчаяние — надежде. Под ударами же молота доблести раскололась на куски упорствующая лживость и упрямое сопротивление тех, кто противится твоим намерениям. И вечно длится битва между завистью и славой, между зломыслием и благородством. Однако воздадим же хвалы Тому, кто является Господином добродетели и Царем славы, за то, что нынче все дурное побеждено, а хорошее одержало верх, хотя часто и видим мы обратное. Ясно теперь, когда зависть пристыжена, что Его Величество Император обретет вновь все почести, каковых он был лишен; а противники его и погрязшие в грехе при виде сего сильно огорчатся; в жестоком гневе и глухой ярости будут они скрежетать зубами, иссохшие и покрытые язвами. Ты же, отважнейший и могущественный Маршал, блистающий ясным умом ярче всех прочих героев прежних времен, ты вновь вернешь имперский трон почтенному Императору, разгонишь облака печали и ливни слез и возродишь ясные дни для всей Греции, покорив благодаря своей доблести мавританское войско. Сим заслужишь венец из звезд, ибо именно ты восстановишь нарушенный в империи мир, вновь дашь народам желанный покой, благодаря чему и будет явлена всему свету твоя замечательная смекалка, с которой действовал ты и прежде, а еще более — теперь. Ибо гораздо похвальнее справедливо и мирно править государством, нежели завоевать его и заполучить по воле случая. А сейчас, безусловно, пришла тебе пора собрать воедино всю свою доблесть, силы, мужество да приготовиться к серьезным и долгим переговорам, коли не чужды тебе обычаи правителей. Все предшествующие твои свершения обратятся в ничто, если дрогнешь ты перед теми, что еще ждут тебя. Великая же твоя слава обязывает длань твою вершить лишь правые дела. Мы уже были свидетелями того, как достойно и славно сражался ты против враждебной фортуны, и знаем, что ты умеешь побеждать. Но не забывай остерегаться фортуны, хотя и поверженной.
Ведь тогда-то она и становится покорной, ласковой, чуть ли не сияющей в своих золоченых доспехах и шлеме. Итак, ты одолел фортуну враждебную, так берегись, ибо, и милостивая, она пойдет на тебя войной. А война никогда не проистекает из любви, и гнев не имеет источником любовь и милосердие. Любовь рождена прославлением сердца вечного сердцем земным. И не думай, будто, сложив оружие, сможешь ты блаженствовать и нежиться; вовсе нет, тебе придется, напротив, овладеть новым оружием. И не думай, будто у тебя будет меньше забот, коли враг твой станет уступчивей и мягче, напротив того, можешь не сомневаться, что война будет еще сложнее, ибо твердость духа не может устоять перед лестью и притворной хвалой враждебной фортуны. Мы видели, как благородно ты действовал на благо общего дела; посмотрим же, как ты себя поведешь, обласканный фортуной. Ведь многие в беде и безвыходных случаях неизвестно как могли выстоять, другие же, не дрогнув в несчастьях, бывали повержены благосклонной фортуной. Ганнибал одержал победу в Каннах[351], а затем, после того как провел зиму в Капуе, наслаждаясь изысканной кухней, долгим сном по утрам и с удовольствием проводя время в бане, он, привыкнув к безделью и роскоши, проиграл сражение Марцеллу[352]. Вот так боевой пыл, рожденный льдами реки Требии[353] в Ломбардии, у берегов которой он победил, был погашен в Капуе жаром бани и другими удовольствиями. И часто мир опасней войны, ибо многим принес он вред: не видя противника, в бою с которым могли бы они поддержать свою доблесть, они, пребывая в неге и безделье, забывали о ней, а иногда, и вовсе ею пренебрегая, ее утрачивали, ибо, вместо того чтобы в битве с врагами проявлять и оттачивать доблесть, как то полагается, предались они наслаждениям. И, говоря по правде, нет более тяжкой войны для человека, чем со своими собственными привычками и нравом, ибо тогда перемирия редки, потому как ведется сия война внутри стен, а иными словами, внутри самого человека. Она выматывает сражениями, ставшими привычными, и, появляясь без доспехов, действует решительней, чем с опущенным забралом. И чтобы не приводить многих примеров, напомню, что мир и покой ослабили римлян, никогда не победимых в сражениях и покорителей всех народов. И как написано о том некоторыми, наслаждения и роскошь, победившие победителей-римлян, отомстили им за мир, побежденный ими. Судя по всему, это предвидел Сципион — коего так страшился римский Сенат, — когда своей властью запретил разрушать Карфаген[354], хотя и против совета премудрого старца Катона. А запретил это делать Сципион потому, что, как говорится у Флоруса, боялся, как бы не предался город Рим утехам и лени, если исчезнет у римлян страх перед Карфагеном. Богу угодно было, чтобы совета Сципиона послушались, ибо лучше было бы продолжить римлянам войну с врагами и с Карфагеном, нежели со своими собственными пороками и развлечениями. Ведь, послушай они его и дальше, несомненно лучше бы шли их дела и, насколько могу я судить, меньше бы приходилось им сражаться и чаще бы выигрывали они сражения. А ежели ты меня спросишь, почему так случается, то подумай сам, сколько на свете было и будет людей, которым кажется, будто им пора уже отдыхать, ибо благодаря Господу оказались они обласканными фортуной, а на самом же деле — не сомневайся! — строит она в тот момент против них злые козни. А потому говорю тебе и всем этим знатным сеньорам: одновременно должен наступить конец трудов ваших и жизни вашей, и постоянно должны вы вести войну как с врагом видимым, так и невидимым. Как ты смог убедиться, мое мнение не совпадает со всеобщим, ведь я говорю тебе, что отныне удвоятся твои заботы по сравнению с прежними, но это доставит тебе радость. Никогда раньше не нужно было тебе прилагать стольких стараний, а отваге твоей предстоит ныне превзойти себя самого, ибо пребываешь ты накануне величайших битв. Пусть же поймет весь мир, насколько велик ты был и благодаря помощи фортуны, и вопреки ее козням. И не только ты сам, но и все, кто последует твоим советам. Господин твой, старый и немощный, низвергнут был фортуной; но он заставил ее, хоть и через многие падения, вознести его превыше всех людей. Так покажи ему, по каким ступеням поднялся он к этой славнейшей победе и какова та мудрость, что поможет ему в ней укрепиться. Уж не должен он стремиться вознестись еще выше, но лишь вновь вернуть себе то, что потерял. Ибо нужно ему довольствоваться тем званием, что даровал ему Бог, а также по наследству полученным скипетром, перешедшим к нему более по праву родства, нежели благодаря его собственным достоинствам. Ибо знатность не определяет человека, но лишь помогает ему проявить себя, а оказываемые почести не меняют ни привычек, ни души, но лишь говорят о них. Предупреди же его, чтобы сумел он себя вести так, как достойно господина, ибо должен быть он им, во-первых, благодаря своим заслугам, а во-вторых, благодаря фортуне. Скажи ему, чтобы почитал он Господа Бога и любил свою землю; чтобы служил справедливости, без которой государство, сколь бы ни было оно богатым и цветущим, непременно погибнет. Пусть запомнит он, что никакое насилие не может долго длиться; и надежнее и лучше для государя, чтобы его любили, а не боялись.
350
В основу этой главы Мартурель положил послание Петрарки «О делах повседневных», (XII, 2), которое было известно в Каталонии как «Письмо об обычаях государей» («Lletra de reials costums»).
351
Ганнибал одержал победу в Каннах... — При Каннах (216 г. до н. э.) Ганнибал наголову разбил самую многочисленную со времени основания Рима армию, которой командовали полководцы Теренций Варрон и Павел Эмилий. Римляне потеряли в этом сражении 70 тыс. воинов, 80 сенаторов и самого Павла Эмилия.
352
Марцелл — консул, под командованием которого римские войска одержали свою пербытьвую победу над Ганнибалом. Это сражение получило название «битва при Ноле».
354
Сципион... запретил разрушать Карфаген... — Сципион Африканский (ок. 235 — ок. 183 гт. до н. э.) — один из лучших римских полководцев, завоеватель Карфагена.