Сказав так, Диафеб умолк.
Принцесса не медля ответила ему с любезной улыбкой:
Дабы намерения мои вам были яснее, скажу я вот что: вы хотели бы получить спасение с единственной целью, о которой известно одному Богу; люди же судят других по делам, и за них-то и порицают вас все благородные дамы, ибо то, что делается с дурным умыслом, никогда не бывает безупречным. Ах, дорогой брат Диафеб! Я была бы на вашей стороне всю жизнь, если бы вы слыли хорошими и настоящими рыцарями, если бы не подвело вас рыцарское мужество, за которое смогут вас хвалить и славить знатоки по всей вселенной. Что же до пожеланий, которые вы мне доставили, то я пребываю в изумлении, как могли вы довезти на ваших плечах столь тяжелый груз, однако принимаю их как вассал от своего сеньора. Моих же пожеланий в ответ — ровно вдвое больше и еще одно.
При этих словах Принцессы вошел Император и, увидев, что Диафеб беседует с его дочерью, сказал:
Клянусь прахом моего отца, нет ничего приятнее, когда девушкам нравится слушать о подвигах добрых рыцарей.
И попросил он свою дочь покинуть покои и пойти на главную рыночную площадь. Что она и исполнила. Диафеб сопроводил Императора, а затем вернулся, дабы проводить Императрицу и Принцессу. Когда пришли они к рынку, то увидели огромный помост, покрытый шелковой и шитой золотом тканью, который приказал соорудить Император. После того как расселись дамы, усадил Император всех городских старейшин, распорядился привести всех пленных и приказал им всем — как маврам, так и христианам — сесть на землю. Сели все, кроме герцога Андрийского, который сказал:
Я привык сидеть как благородный сеньор, а вы хотите сделать из меня покорного раба? Ни за что я не опущусь на землю. Вы, разумеется, можете приказать мне подчиниться, но сердце мое никогда не заставите чувствовать по-вашему.
Когда Император увидел это, приказал он позвать судебных исполнителей, дабы они усадили герцога, предварительно связав его по рукам и ногам. Что и было исполнено. Когда все сели и установилась тишина, Император приказал зачитать приговор, который был следующего содержания.
Глава 146[380]
«Мы, Фредерик, милостью Божией Император Константинопольский. Храня обычаи наших предков и радея о том, чтобы Греческая империя продолжала процветать, как ей и подобает, а также о мире и о выгоде всего нашего государства и наших подданных, и дабы стало известно и было явлено всему миру, что сии дурные рыиари и злосчастные христиане нанялись к неверным и вместе с ними, с мечом в руке, пошли на христиан, чтобы возвысить магометанскую ересь и истребить святую веру Христову, и совершили все возможное, чтобы она исчезла, не убоявшись ни Бога, ни земного бесчестья, ни погибели души, и дабы все знали, что вероломно и злодейски напали они на мою зелию, чтобы лишить меня императорской власти, и, как негодные и безбожные рыцари, проклятые святой нашей Церковью, заслуживают они быть сурово наказаны, а также лишены благородного звания рыцарей и изгнаны из рыцарского ордена; и поелику угасла в них честь земная и совершили они великое зло, хотя предки их и были людьми известными, достойными и доблестными, пусть будут прерваны все их связи с благородными семьями, из которых они произошли; учитывая же все вышесказанное, заключаем мы, постановляем и во всеуслышание объявляем не без огорчения, сокрушения и сострадания к сим пленным, однако, дабы их покарать, а прочих проучить, выносим мы следующий приговор: почитать предателями всех присутствующих здесь пленных христиан и произвести над ними все церемонии, каковые в подобных случаях осуществлять полагается».
Когда приговор был зачтен, вышли двенадцать рыцарей в туниках до пят и в капюшонах. Император оделся таким же образом. И пленных заставили встать с земли, одели на них доспехи, дали оружие, а затем лишили их рыцарского достоинства так, как это обычно делают с плохими рыцарями и как выше, в начале книги, о том сказано.
380
В этой главе Мартурель заимствует отдельные фразы и выражения из вызовов на поедибытьнок, которыми обменялись Жуанот де ла Серра и Бернат де Вилариг в 1452 и 1453 гг.; тексты вызовов находятся в «Рукописном сборнике вызовов на поединок» (см. примеч. 1 к гл. 135).