Если хотите знать, брат Диафеб, когда обойду я и осмотрю все уголки во дворце, так и не увидев Тиранта, сердце мое обмирает. Ибо если б только смогла я на него взглянуть, душа моя бы утешилась. Но желание это так сильно во мне, что я, наверно, умру, прежде чем увижу его. Одно лишь меня успокаивает: хоть тревога моя и не проходит, я не страдаю, потому что люблю рыцаря доблестного, исполненного всех достоинств; более всего радует меня его щедрость — ведь главный коннетабль сказал, что Тирант не скупится на деньги. Стало быть, он из тех сеньоров, что щедры на траты, и, однажды выбрав этот путь, он должен по нему и следовать. Однако я знаю, что на нашей земле нет у него ни владений, ни наследства, а посему не хотела бы, чтобы пострадала от этого его честь: я хочу быть ему и отцом, и матерью, и сестрой, и дочерью, и возлюбленной, и женой. Поэтому вы, брат мой Диафеб, отвезете ему множество добрых пожеланий и посланий, и среди них — тщательно завернутый, дабы никто о нем не знал и его не видал, — дар, полмеры золота, чтобы смог он им распорядиться по своему усмотрению. Для этого-то и спускались мы с Усладой-Моей-Жизни в башню, взвесили золото и разложили в мешки. Когда подойдет время ужина, прикажите явиться вашим людям, и, если меня не будет, Эстефания или Услада-Моей-Жизни вам их отдадут. И передайте от меня Тиранту, чтобы заботился он о своей чести, ибо она для меня все равно что моя собственная. А когда это золото он потратит, я дам ему еще и не потерплю, чтобы он или кто-либо из его людей испытывали какие-нибудь лишения. И если бы ради его чести пришлось мне сесть за прялку, я бы наверняка согласилась на это; и если бы ради того, чтобы достиг он высочайших вершин, пришлось мне пролить свою кровь, я бы охотно согласилась и на это, с помощью Божией. Ибо все грядущее в руках фортуны, и одно доброе дело порождает другое, а мое положение побуждает меня помогать Тиранту. И посему постаралась я, чтобы сеньор Император даровал ему титул графа. Помните, что сказала недавно Заскучавшая Вдова? Она, мол, знает, что я люблю Тиранта, но просит сделать милость и сообщить ей его титул. Никогда в жизни я не забуду этих слов. Но поскольку одна моя тетушка завещала мне графство, называемое Сант-Анжел[385], я хочу, чтобы оно перешло к Тиранту и он прозывался графом де Сант-Анжел. Тогда, по крайней мере, ежели кто услышит и узнает, что я его люблю, это будет мне оправданием: скажут, что я люблю графа[386]. Ибо мое спокойствие заключено в его достоинстве.
Изумился Диафеб, услышав от Принцессы слова, полные такой сильной любви, и сказал:
Клянусь Богом, ваше высочество, я чувствую, что неспособен отблагодарить вас за те почести и благодеяния, которые оказываете вы, сеньора, Тиранту, хотя его заслуги велики и он достоин еще большего благодаря своим доблестям. Однако все, что вы сделали для него, тем ценнее, что вы говорили о нем с такой любовью и так милостиво. Ведь недаром гласит пословица: «Дает не тот, кто имеет, а тот, кому привычно давать». Милости же, как я вижу, таковы, каковы те, кто их оказывает. И блажен будет тот, кто окажется рядом с вашим высочеством. А посему я прошу вас еще об одной милости: позвольте мне поцеловать ваши руки и стопы от имени сего славного рыцаря — мы ведь с ним в родстве.
Тут Эстефания, не в силах более сдерживаться из-за страстной любви к Диафебу, сказала:
Если бы не боялась я позора, то отправилась бы вместе с Диафебом! Но страх мой происходит оттого, что не хватает мне любезности: ведь, если бы я отбыла с позволения вашего высочества, никто из людей достойных не счел бы это бесчестьем. Однако то, что вы, сеньора, сделали для вашего несравненного господина, славного Тиранта, возбудило во мне настоящую зависть, и в подражание вам, превосходная сеньора, я должна подарить присутствующему здесь Диафебу все, чем располагаю.
И Эстефания поднялась со своего места и пошла к себе в комнату. Там написала она некую бумагу, спрятала ее на груди и вернулась в покои Принцессы. Пока ее не было, Диафеб изо всех сил умолял Кармезину позволить поцеловать ее. Она же никак не соглашалась и не разрешала. Тогда Диафеб сказал:
Сеньора, так как наши желания расходятся, то, следовательно, не совпадают и наши дела. Потому-то и говорят, что никогда не поссорятся двое, если хоть один этого не хочет. Но с нами это может случиться по вине вашего высочества, коли не станете вы говорить иначе. До сих пор я был вашим преданным слугой, ибо купи вы меня как раба, и тогда не могли бы повелевать мной более, чем сейчас, когда слушался я вас с закрытыми глазами. И будь у меня не одна жизнь, а сто, я бы все их употребил на то, чтобы служить вам, несмотря на любые опасности. Но вы при этом не хотите позволить мне невинную вольность! Так ищите себе отныне другого брата и слугу, дабы угождал он вам себе в убыток! И не надейтесь теперь, ваше высочество, что я передам что-либо Тиранту от вашего имени или что отвезу ему деньги. А едва лишь доберусь я до лагеря, как распрощаюсь с ним и вернусь в свои земли. Но вы еще пожалеете однажды, что меня нет с вами.
385
...графство, называемое Сант-Анжел... — Географическое название, впервые встречающееся в «Хрониках» Рамона Мунтанера (238). Предположительно — область, прилегаюбытьщая к Босфору.
386
...я люблю графа. — Как следует из первой части романа, Тирант — сын сеньора Тирантской Марки (т. е.маркиза) и дочери герцога Бретонского (т. е. герцогини). Таким образом, Тирант — рыцарь знатный и благородный и не нуждается в графском титуле. А после того, как он становится Маршалом, любовь к нему не может повредить достоинству Кармезибытьны (см. также примеч. 1 к гл. 127).