На этом все разошлись в тот день.
Назавтра по окончании мессы Маршал приказал трубить в трубы, и все знатные сеньоры немедленно собрались около него. Тирант сказал:
Славнейшие, достойнейшие и прекрасные сеньоры, вместе со мной разделяющие тяготы этой войны. По приказу Его Величества Императора принял я на себя обязанности Маршала, кои исполнял с большим старанием и в поте лица своего, беспрестанно трудясь и размышляя, как найти мне наилучшие средства, дабы под моим началом оставались вы все здравыми и невредимыми. Теперь же я оставляю маршальский жезл, ибо так угодно герцогу Македонскому. Но в утешение себе я знаю, что не имеет значения, Маршал я или нет, потому как все мы равны перед лицом наших врагов. Не стоит перекладывать хлопоты многих на одного, напротив, каждый должен взять на себя часть тех забот военачальника, каковые я столько времени испытывал на себе, не переставая утруждаться и печься о деле, не о выгоде думая, но лишь о пользе Его Величества Императора. Давайте же выберем кого-нибудь, более пригодного к сему занятию, нежели я. И не подумайте, сеньоры, будто я затаю от этого обиду, — вовсе нет! Я хочу жить и умереть вместе с вами, чтобы служить Императору. Каждый из вас может считать меня своим братом, а ежели сие покажется вам слишком большой честью для меня, то я готов вам повиноваться и не оставлю службы Его Величеству, пока не будут изгнаны мавры.
Тут маркиз де Сан-Жорди, не будучи в силах терпеть и дальше подобные речи, прервал Тиранта и, не сговариваясь с остальными, сказал следующее:
Клянусь Богом, Маршал, я не подведу вас ни в одном честном деле. Так исполняйте обещание, данное королю Египетскому, а я пойду с вами и вступлю в сражение с маврами, хотя бы я был в одной рубашке и без оружия. И я даю торжественный обет моему небесному господину святому Георгию[416], что ежели кто согласится стать Маршалом без особого на то приказа Императора, я своими собственными руками предам его смерти. Тирант — наш Маршал, его прислал нам Его Величество сеньор Император, а посему мы и должны его слушаться как самого Императора.
Тогда сказал герцог де Пера:
Сеньор Маршал, приказывайте нам сделать что угодно. И если вы скажете, чтобы мы убили герцога Македонского, то поручите это мне и увидите, как скоро я сие исполню.
Коли обнажаю я свой меч, то он не щадит уже никого, — сказал герцог Сино- польский. — И кто бы ни согласился принять маршальский жезл вместо Тиранта, я все равно разрублю того напополам до самого пояса.
Ответил на это герцог Казандрийский:
Заявляю вам всем и каждому в отдельности, что ежели вы будете поступать как кому заблагорассудится и сеять раздоры, а не исполнять то, что мы обязаны по приказу Императора, и ежели я услышу, что кто-нибудь из герцогов, графов или маркизов скажет, будто Тирант должен оставить маршальский жезл, а сам его примет, то я собственными руками лишу его жизни.
Я не говорил до сих пор, — сказал герцог Монсанский, — но уже одним злословием своим герцог Македонский ясно дал понять, что себя запятнал он теми отвратительными делами, коими сам хотел опорочить Тиранта.
Тут встал маркиз де Сан-Марко, поднялся на скамью, вынул из ножен меч и сказал:
Пусть тот, кто не согласен, что Тирант — наш подлинный Маршал, справедливый и добрый, и не совершал он ничего такого, что несправедливо и злодейски вменил ему в вину герцог Македонский, — пусть тот выйдет вперед, и я в присутствии всех буду сражаться с ним, пока кто-нибудь из нас не погибнет. И если теперь не накажем мы виновного, воздастся ему по заслугам на том свете.
Маркиз Феррарский тогда громко воскликнул:
Я желаю, чтобы все слышали и знали, что, когда герцог Македонский проиграл последнее свое сражение, женщины и девушки на большой рыночной площади Константинополя громогласно кричали: «Где этот трусливый герцог Македонский, горе- маршал, из-за которого проливается кровь греческих рыцарей и баронов? Где этот никудышный побежденный рыцарь? Давайте же лишим его жизни, ибо он отнял у нас свет наших очей и самое дорогое на свете». Говорили они о нем так, как пристало говорить лишь о враге. И причитали, словно тело ваше, герцог, в гробу проносили по той площади, на которой они сокрушались. То была бы смерть, достойная вас. И если бы вы умерли тогда, то навеки сохранили бы свою славу и честь, а теперь вы живы, но жизнь ваша хуже смерти. И случилось это с вами из-за ваших отвратительных злых речей.
416
..моему небесному господину святому Георгию... — Этот святой является покровителем маркиза, т. к. тот носит титул «маркиз Святогеоргиевский».