Принцесса тут же пошла к Императрице и обо всем ей сказала. Та отвечала, что ни за что не поедет в лагерь, потому что, если только увидит герцога Македонского или то место, где погиб ее сын, от боли тут же и распрощается с жизнью.
Принцесса разослала слуг по всем самым умелым чеканщикам города, способным исполнить то, чего она хотела. Приказала она выделать для нее оплечья, наполовину из золота, наполовину — из серебра, и такие же наручи и рукавицы[419], но только очень легкие[420]. Золотой была правая часть доспехов, а серебряной — левая. Помимо этого, поручила она сделать маленький шлем без забрала[421], весь из серебра, а на него прикрепить богато изукрашенную корону, которую она обыкновенно носила. И упросила Принцесса своего отца дать ей тех воинов, которых королева Сицилии послала Тиранту.
В день отъезда Принцесса одела чеканные набедренники и набрюшник и облачилась в доспехи, выполненные по ее приказу. Она села на белоснежного коня и, держа в руке арапник, возглавила свой отряд. Вместе с ней ехали шестьдесят придворных дам, самых прекрасных и учтивых при дворе. Главным коннетаблем своего войска Принцесса назначила Эстефанию; Саладрия, дочь герцога де Пера, исполняла обязанности герольдмейстера; Контезина была главным альгвасилом; Услада-Моей- Жизни несла штандарт, на котором были вышиты цветок, называемый Венерин дар[422], и девиз: «Но не мне». Элизеу несла войсковое знамя; Заскучавшая Вдова получила звание королевского оруженосца, и каждая из прочих дам также имела какую-нибудь обязанность. Таким образом они доехали до места, где раскинул лагерь Тирант. Однако там они не обнаружили ни одного из способных к бою воинов, но только лишь тех, кто не мог сражаться, и пажей, оставшихся в лагере по приказу Маршала.
Тирант же уехал в ночь на девятнадцатое августа, а Император прибыл в три часа пополудни следующего дня. Турки, которые могли хорошо просматривать лагерь христиан, наблюдали за ним денно и нощно. Тирант с войском ночью перешел реку, предварительно послав людей перехватить пастухов и лазутчиков, дабы они не сообщили туркам о его действиях. Взяли их множество. А после того, как Тирант переправился через мост, он прошел с добрых полмили вверх по реке, повернул вправо, поднялся вверх в гору и две мили двигался выше того места, где был разбит лагерь турок, а затем спустился в долину, называемую Терновой, и стал дожидаться рассвета. Каждый из его воинов имел с собой запас провианта и овса на один день.
Император же, расположившись в лагере Тиранта, послал за сеньором де Малвеи, дабы тот пришел с ним побеседовать. Сеньор де Малвеи, едва ему сообщили об этом, направился к Императору и, выразив ему почтение, рассказал все о Тиранте и о том, какие доблестные деяния совершал тот каждодневно. Принцессе было чрезвычайно приятно слышать хвалы Тиранту. Сеньор де Малвеи нижайше просил Императора оказать ему милость и расположиться в его замке, ибо там он будет в наибольшей безопасности. Так Император и поступил. А все сицилийские бароны раскинули шатры на берегу реки.
Тем временем сеньор де Малвеи выбрал одного из своих слуг и как можно незаметнее отправил его в Терновую долину, дабы предупредить Маршала о том, что прибыл Император с дочерью и сицилийскими баронами. Тирант хранил это в глубокой тайне до следующего дня, опасаясь, как бы кто-нибудь не покинул войско, будто бы желая повидать Императора или своих родичей. Под большим секретом сообщил он об этом лишь Диафебу.
Примерно в полночь все рыцари в войске Тиранта сели в седло. Первыми он построил пеших воинов с Диафебом во главе; он дал ему также четыреста всадников с копьями и лошадей, защищенных доспехами. Тирант горячо умолял Диафеба встать в укрытие за скалу, находившуюся неподалеку оттуда, примерно в миле от вражеского лагеря, и ни за что на свете не выходить из засады ни самому, ни кому- либо из его воинов, и не идти к Тиранту на подмогу, даже если они увидят, что сражение проиграно, а его самого убивают. И чтобы совсем увериться в Диафебе, Тирант взял с него клятву не двигаться с места до тех пор, пока он сам не даст на то приказа.
Итак, как я сказал, Диафеб остался в засаде, а Тирант с остальной частью войска, где не было ни пеших воинов, ни пажей (кроме Ипполита, которого в тот день посвятили в воины и в рыцари), расположился на расстоянии выстрела из бомбарды от лагеря противника, но не во рву или за прикрытием, нарочно им приготовленным, а, наоборот, на совершенно ровной и открытой местности. Заметив христиан, дозорные в турецком лагере громко закричали, и всю ночь ни мало ни много семнадцать тысяч турок провели в седле, чтобы их не победили, как в первой битве. Однако же Тирант не решался начинать бой из-за огромного количества мавров. А те уже приготовились к сражению: конные выехали вперед и встали на виду у христиан.
419
Приказала она выделать для нее оплечья... из золота... наручи и рукавицы... — С кон. XIV в. в моду входят богато изукрашенные оружие и доспехи. Оружейники используют чеканку, гравировку, травление, инкрустацию, прорези и чернь. На полированном металле воспроизводят рисунки дорогих тканей (напр., парчи), фигуры и цветы. Историк оружия В.О. Шпаковский отмечает, что в сопоставимых ценах вооружение рыцаря этой эпохи равнялось стоимости тяжелого танка Второй мировой войны.
420
...только очень легкие. — Средний вес доспехов XV в. (шлем, кираса, наручи, поножи, рукавицы) колеблется от 20 до 30 кг. Двигаться в таких доспехах (вопреки укоренившемуся представлению) было достаточно легко, т. к. их вес равномерно распределялся по телу. Боевые доспехи позволяли ходить, ездить верхом, самостоятельно садиться в седло и вставать с земли.
421
...маленький шлем без забрала... — Мартурель пишет, что Принцесса заказала «ипа celada», т. е. шлем, называемый «салад». Этот тип шлема появился около 1430 г. и отличался от других специфической формой, похожей на колокол.
422
...цветок, называемый Венерин дар... — Как и в гл. 119, здесь игра слов, трудная для перевода. В данном случае переводчик счел уместным перевести название цветка «amorval» как «Венерин дар».