Ничего более не стал говорить Тирант, видя, что турки приготовились к сражению.
Глава 157.
Увидев, что христиане изготовились к бою, султан приказал срочно построить свое многочисленное войско. Первыми он поставил пехотинцев[425], вооруженных копьями, длинными щитами, называемыми павезы[426], и прочим оружием. За копейщиками следовали арбалетчики[427] и лучники[428]. За ними, на расстоянии пятнадцати шагов, ехали верхом на лошадях, украшенных плюмажем и покрытых доспехами, христиане, нанявшиеся в войско к Великому Турку. Турки шли самыми последними и имели наготове более четырехсот пищалей[429]. Они полагали, что только с их помощью убьют больше семисот человек. Когда все полки были приведены в боевой порядок, король Египетский выслал герольда к Тиранту, чтобы поблагодарить его за то, что тот сдержал свое обещание, а также сообщить, что король в тот же день убьет его или захватит в плен, а затем прикажет отлить свою статую из чистого золота и водрузить ее на ворота Константинополя, после того как турки возьмут город. И еще король просил передать, что вскоре Тирант отведает, до чего горьким бывает его копье. Тирант же отвечал, что рад будет его попробовать, ибо у него с собой столько сахару, что он и не заметит горечи, но что он не простит королю вызова на поединок и сегодня наконец прольется кровь короля.
После этого Тирант принялся вновь наставлять своих воинов и уговаривать их оставаться стойкими, так что в конце концов они перестали бояться и, воодушевленные Маршалом, обрели непоколебимую веру в победу. Турки выстрелили из бомбарды, но ядро пролетело слишком высоко и никого не задело. На плече Тирант держал небольшой боевой топор, прикрепленный к доспехам шелковым шнуром[430], а в руке держал флажок[431]. Он взмахнул им, и герцог де Пера, командовавший одним флангом, сохраняя полный порядок в рядах, спокойным шагом развернул свои отряды спиной к врагам и поставил их полукругом. На другом конце фланга находился герцог Синопольский[432], обеспечивавший полную готовность своих воинов. Когда герцог де Пера развернул и выстроил своих людей, Тирант опять дал сигнал флажком и герцог Синопольский проделал тот же маневр. Теперь все войско стояло лицом к горе, у которой находился Диафеб, и спиной к врагам. Все отряды резвым галопом поскакали вперед, по-прежнему не нарушая строя и ведя лошадей строго в ряд.
Турки, увидев, куда устремилось войско Тиранта, радостно закричали:
Они бегут! Они бегут!
Одни пешие воины побросали свои щиты, другие — копья, третьи — самострелы, чтобы догнать своих врагов христиан. Те из всадников, кто мог скакать быстро, полагали, что захватят добычи больше всех. Те же, кто был на конях, покрытых тяжелыми доспехами, сбрасывали их, чтобы животным было легче двигаться. Тирант время от времени оборачивался и видел, как христиан преследовало все войско турок в полнейшем беспорядке. Поэтому-то он и заботился лишь о том, чтобы его воины скакали галопом, сохраняя строй. Те же христиане, у кого были особо выносливые лошади, иногда даже подстегивали их ударами копий.
Когда Император, наблюдавший за боем с башни замка, увидел, как его воины бегут, он решил, что битва проиграна. А придворные дамы всю ночь накануне не ложились в постель, истово молясь Богу и прося Победителя всех битв[433], а также Пресвятую Богоматерь ниспослать христианам победу.
Когда Тирант увидел, что пешие воины у турок остались далеко позади, а конница их уже проскакала то место, где находился в засаде Диафеб, он вновь поднял свой флажок, и все остановились. Затем полки развернулись и встали на расстоянии выстрела из пищали друг от друга. Турки же, увидев, что христиане остановились, крайне изумились. Тирант приказал герцогу де Пера вступить в бой первым. Тот с величайшей отвагой врезался в гущу врагов, сражаясь чрезвычайно доблестно. Когда же Маршал заметил, что враги прибывают и их войско вновь окрепло, то приказал вмешаться в битву полку брата герцога де Пера, маркиза де Сан-Жорди. Затем нанес удар герцог Синопольский, и так — один полк за другим. И уничтожили христиане огромное количество воинов, что было достойно большого восхищения.
Тирант увидел, что почти половина его людей вступила в бой и они все время одерживают верх над турками. Он заметил также, как в гуще боя король Каппадо- кийский — его он узнал по гребню нашлемника[434], на котором был золотой лев с флажком, — рубил направо и налево множество христиан. Тогда взял Тирант крепкое копье и ринулся к нему. Король же, заметив, что тот мчится прямо на него, не стал уклоняться, но нарочно подождал его. И с такой силой столкнулись они, что оба упали на землю вместе с лошадьми. Но каждый из них вскочил, выхватил меч из ножен, и стали они наносить друг другу мощные удары. Однако со всех сторон на них так напирали, что они не могли сражаться как следует, а турки и христиане уже бились, не разбирая, с чужими и со своими. Но вопреки желаниям христиан, турки, поднапрягшись, вновь посадили короля Каппадокийского в седло. И дабы Тирант тоже мог сесть на коня, Пиримус встал перед королем и не переставая сражался до тех пор, пока не вмешался в бой отряд графа де Плегаманс[435] и не подоспел на помощь Тиранту. Сеньор д’Аграмун[436] на своей спине вынес его из толпы сражавшихся. Вокруг было множество лошадей, потерявших седоков, и одну из них взяли под уздцы и подвели к Маршалу. Он тут же снова ринулся в бой и с помощью небольшой секиры, которую носил на плече, стал наносить смертельные удары, повергая мавров наземь. Тирант сражался за двоих, не щадя себя, ведь коли одержал бы он верх над врагами, то принес бы победу родине[437], а для себя приобрел великую честь и славу.
425
...поставил пехотинцев... — Мартурель воспроизводит типичное построение, принятое у европейцев. В XV в. пехоте отводилась в бою значительная роль.
426
Павез (он же — павуа) — щит европейских пеших стрелков. Изготавливался из дерева, обтянутого кожей, и имел форму прямоугольника. Этот станковый щит использовался в качестве неподвижного прикрытия, устанавливавшегося на земле с помощью специальных упоров. Для удобства стрельбы и наблюдения за противником в павезе проделывались смотровые прорези. В XV в. высота такого щита составляла 120 см.
427
Арбалетчики — стрелки из арбалета, станкового лука, заимствованного европейцами на Востоке во время крестовых походов. В европейских войсках появился у французов при Людовике VI. Пробивал латы со 150 шагов. Довольно низкая скорость стрельбы (две стрелы в минуту) компенсировалась высокой точностью боя. Тренированный арбалетчик попадал в куриное яйцо с 50 шагов, а «снайперы» — со 100 шагов. Чтобы увеличить скорость стрельбы, в XV в. стрелков из арбалета выстраивали в два ряда: в переднем стреляли, а в заднем в это время заряжали новый арбалет и передавали вперед.
428
Лучники — стрелки из лука; представляли серьезную опасность для противника. Из английских источников известно, что хороший стрелок выпускал 8—12 стрел в минуту и попадал в мишень со 130 шагов. Английские состязания лучников 1428 г. показали, что из дальнобойного лука стрелок пробивает дубовую доску толщиной 5 см с расстояния в 300 шагов. В бою лучники вели массированный огонь. Так, подсчитано, что в битве при Пуатье (1356 г.) английские стрелки каждую минуту выпускали примерно 30 000 стрел. Это привело к тому, что 6 тыс. англичан, в основном — пехотинцев, разгромили 20 500 французов, основная масса которых приходилась на рыцарскую конницу.
429
Пищаль — артиллерийское орудие XV—XVII вв., похожее на кулеврину (см. примеч. 5 к гл. 5). Получило распространение в эпоху гуситских войн 1419—1437 гг. Ствол такого типа ручницы (см. примеч. 1 к гл. 99) насаживался на своего рода приклад, который при стрельбе либо упирали в грудь, либо зажимали под мышкой. Гуситы называли свое оружие «пиштала». В русский язык оно вошло под названием «пищаль», а во французский — как «пистоль».
430
...боевой топор, прикрепленный... шнуром... — Чтобы не потерять оружие в пылу боя, рыцари прикрепляли его к доспехам длинным шнуром или цепью, которые не стесняли движений.
431
...держал флажок. — Каждый рыцарь на конце копья имел треугольный флажок, который назывался «фанон», на нем, как правило, изображался рыцарский герб или его цвета.
432
Герцог Синопольский. — Титул герцога Синопольского носил Карло Руффо, который управлял Калабрией в 1436 г. и имел репутацию жестокого и развращенного человека.
434
Нашлеллник — украшения, которые по обычаю того времени рыцари надевали на шлем. С XIII в. делались из металла, позднее — из дерева и кожи, что позволяло дополнительно защитить шлем при ударе. У особ королевской крови нашлемник представлял собой, как правило, корону, у других рыцарей — фигуры, входящие в их герб (животные, птицы, части человеческого тела, такие предметы, как ковши, цепи, замки и т. п.).
435
Плегаманс — благородная каталонская фамилия. Самый известный ее представитель — Рамон де Плегаманс, доверенное лицо короля Иакова I (XIII в.), упоминается в «Хронике» каталонского историографа Х1П в. Берната Десклота (гл. 30).
436
Сеньор д’Аграмун. — Фамилия образована от названия города в Каталонии в области Пла-д’Уржель (Pla d’Urgell).
437
...принес бы победу родине... — Тирант — француз, и Византия не является его родиной. Но будучи Маршалом Греческой империи, он олицетворяет собой всю страну.