Вдруг подъехал один рыцарь из христиан и стал громко умолять:
Сеньор, сделайте милость, соблаговолите не убивать этого короля, ибо он и так смертельно ранен, а значит, побежден. Будьте же великодушны и продлите ему немного жизнь, ведь вам достаточно того, что вы его победитель.
Тирант сказал:
Что за причина побуждает тебя заступаться за нашего общего врага, который, полагаясь лишь на свои собственные силы и доблесть, решил во что бы то ни стало столь жестоко лишить меня жизни? Разве не справедливо будет наказать его тем же способом, каким он хотел расправиться с нами? Ныне мы должны действовать со всей жестокостью, ибо наша победа зависит только от того, с какой мощью проявится наша доблесть, а не от того, сколь доблестной будет моя мощь.
И несмотря на уговоры рыцаря, Тирант отвязал шлем у короля Каппадокийско- го и отрубил ему голову[438]. Боевой топор Тиранта был наиболее приметен среди всех прочих, ибо был весь красный от струящейся по нему крови убитых им мавров. Тирант вновь сел на коня. Турки же, увидев, что столь отважный король мертв, со всех сторон набросились на Тиранта, всеми силами стараясь убить его. Он оказался тяжело ранен и выбит из седла, но тут же вскочил, не потеряв сознания от падения и не страшась за свои раны. Напротив, он пешим устремился в бой, то и дело нанося удары врагам. А затем с помощью своих людей вновь сел на лошадь.
Это была долгая и жестокая сеча. Но чем сильнее разгоралась битва, тем яснее становилось, сколь великой она была. Близился час заката, а бой все не прекращался.
Диафеб проклинал Тиранта за то, что тот поставил его в этом месте, и говорил:
Вечно он хочет присвоить себе весь почет, не желая ни с кем поделиться. Оставил меня здесь, как будто я ни на что не гожусь. Клянусь Богом, я жажду своей доли почестей. Ну же, бросимся на врагов, не страшась опасности!
Диафеб вышел из укрытия и с большим воодушевлением ринулся в бой. Когда турки увидели столько новых воинов (они-то полагали, что у христиан больше никого нет), они перепугались до смерти. Султан ненадолго покинул поле битвы — он был ранен, но не тяжело. Он сказал своим воинам:
Вижу я, что нас меньше. Но я считаю, что лучше умереть, чем бежать от врага.
Когда увидел Тирант, что султан со своим войском бежит с поля боя[439], унося знамена, он устремился за ними, отбил знамена и продолжал преследовать мавров, убивая их во множестве. Битва эта началась с утра, как только поднялось солнце, и продолжалась до трех часов пополудни. Неверных было такое несметное количество, что христиане утомились изничтожать их. Столь необычным и удачным оказался этот день для христиан, что они, подбадриваемые успехом, продолжали на протяжении трех миль преследовать и убивать турок. Тиранта же можно было бы назвать королем битвы и непобедимым рыцарем, ибо если прежде фортуна обыкновенно благоволила туркам, то ныне Божественное Провидение заставило ее повернуться к Тиранту лицом и увеличить его славу.
Тирант вместе с частью войска, устав разить врага, ибо время было уже позднее, добрался до одного города, который раньше принадлежал маркизу де Сан-Жорди и назывался по его имени. Однако маркиз его потерял. Город отдан был во владение королю Египетскому, и тот все время заботился, чтобы там имелся большой запас продовольствия. Король же в этот день, поняв, что битва проиграна, бежал с поля боя, равно как и все остальные мавры. И так сильно болела его рана на бедре, что он вынужден был покинуть султана и остановиться в этом городе, благо турки должны были пройти через него, чтобы добраться до Бельпуча[440]’, куда и направлялся султан. Итак, зная, что в городе много съестных припасов, и не в силах более терпеть боль, король Египетский вошел в него. Когда подъехал к его стенам Тирант, была уже глубокая ночь. Христиане решили остановиться в поле. Раненым была оказана помощь, но многие из них к утру умерли. Ибо никогда еще не видывали на восточном берегу Трансимено столь жестокой битвы.
Множество жен остались в тот день вдовами, множество девушек — сиротами, но грела их надежда освободиться от рабского ига.
439
..султан со своим войском бежит с поля боя... — Комментатор испанского перевода романа, Ж.-Ф. Видал Жове (J.F. Vidal Jove), утверждает, что в каталанском оригинале романа султан говорит: «Yo delibere ans fugir que morir» («Я предпочитаю убежать, чем умереть»), Тогда никакого противоречия между его словами и действиями не было. Однако в издании «Тиранта», который признан исследователями наиболее авторитетным и по которому делался настоящий перевод, султан говорит: «Yo delibere ans morir que fugir» («Ho я считаю, что лучше умереть, чем бежать от врага»). Как мы уже показывали выше, тексту Мартуреля свойственна определенная противоречивость, связанная, возможно, с тем, что автор не успел его отредактировать.