Я смогу похвастаться перед нашим Маршалом, что оказалась храброй рыцар- шей и, проявив мужество, сумела захватить во вражьем лагере турка.
Изящество, с которым Принцесса это говорила, доставило необыкновенное удовольствие Императору.
А Диафеб, видя, что Тирант на него прогневался, из стыда не осмеливался показаться ему на глаза. Поглощенный мыслями об этом, забыл он послать гонца Императору, как обыкновенно делал прежде, чтобы сделать приятное монарху. Когда же Императору стало известно, что успеху битвы помогли все, кроме Диафеба, он сказал Принцессе:
Новости о Диафебе вызывают у меня опасение, как бы он не погиб: ведь он ничего не сообщил о сражении и не рассказал, как оно происходило.
Услышав эти слова, Эстефания, на глазах у Императора и всех, кто там находился, не смогла сдержать потоки слез. Принцесса увела ее, дабы не показывала она своих страданий.
Когда же они вернулись в замок сеньора де Малвеи, Эстефания позвала одного из слуг и послала его узнать, что с Диафебом, и передать тому письмо следующего содержания.
Глава 158
«Уповая на то, что любовь не умирает навсегда, я смиренно прошу тебя, ради твоей любви ко мне, сообщить мне о себе. Ведь ты глубоко оскорбил свою Эстефанию, так верившую в тебя, когда не послал ей привета после битвы. Безусловно, любовь заставляет человека тревожиться и бояться. Прежде я больше доверяла тебе, чем теперь. А тебе прежде по душе были благородные поступки. И даже если я ни в чем тебя не упрекну, ллои слезы разжалобят тебя, если ты жив и увидишь их на бумаге. Слезы эти, а вернее следы от них, должны походить на слова - однако слова ллои плодов не приносят. Телг не менее негоже мне расстаться с жизнью из-за тебя - ведь я твердо намеревалась не сдаваться преступной любви. Но сегодня, услышав из уст нашего седовласого монарха, что ты мертв, я не смогла сдержать горьких слез перед Его Величеством. И не в силах была я скрыть краску стыда на моем лице. А посему я умоляю тебя, мой господин, явиться ко мне как можно скорее. А если ты не жив, то лучше мне закончить свои дни вместе с тобой. На могиле же моей пусть напишут: “Causa odiosa”, [441] и из надписи сей будет всем ясно, что я умерла из-за любви к тебе».
Глава 159
Итак, Эстефания отправила верного слугу к Диафебу. Слуга, прибыв к нему, вручил письмо, а также передал на словах то, что поручила Эстефания. Когда Диафеб увидел письмо от своей госпожи и прочитал его, то обрадовался несказанно. Захватив письмо, отправился он с ним к Тиранту, дабы тот его прочел. Тирант же, прочтя письмо, вызвал оруженосца и спросил у него об Императоре и о достойнейшей Принцессе. Оруженосец рассказал обо всем, что произошло в лагере мавров: и как Принцесса поехала туда, облачившись в доспехи, и как она вошла в один шатер и захватила там арапчонка, которого держала теперь под особой охраной.
Это для того, господин мой, чтобы показать его вам при первой же возможности.
Тирант с большим удовольствием выслушал рассказ оруженосца и приказал Диафебу отправиться к Его Величеству Императору. Диафеб немедленно пустился вскачь.
Добравшись до замка сеньора де Малвеи, он пошел прямо к Императору. По всему замку тут же стало известно, что прибыл Диафеб. Все придворные дамы и девицы приготовились его встретить, а особенно — Эстефания: из-за него она достаточно напереживалась и не могла этого скрыть, ибо выражение лица ее было не таким, как обычно. Все дамы пошли в комнату Императора и застали там Диафеба, который повествовал о том, как происходило сражение, о гибели двух королей и о ранах, полученных Тирантом во время битвы. Когда же Принцесса услышала о ранах Тиранта, она сильно переменилась в лице из-за невыносимого горя. Но, собравшись с силами, она спросила:
Скажите, Диафеб, очень ли опасны и глубоки раны, нанесенные нашему Маршалу? Уж не смертельны ли они?
Нет, сеньора, — ответил Диафеб. — Врачи пришли к другому мнению и сказали, что он никакой опасности не подвергается.
Я думаю, он сильно страдает от боли, — заметила Принцесса.
И, не будучи в силах долее говорить, залилась она слезами. Все дамы заплакали вместе с ней, и старый Император — тоже. Так проплакалионидовольно долго,а Диафебу пришлось их все это время утешать.