Весьма скоро увидели в войске Тиранта, что одна из их галер направляется к ним с надутыми парусами, подгоняемая также гребцами. Они тут же поняли, что вражьи галиоты приближаются. Маршал приказал закончить погрузку людей, а также бомбард и других необходимых вещей. Когда подошел час вечерни, галиоты стали видны из порта. Тогда корабль Маршала вышел первым. Заметив его, турки стали сильно радоваться, говоря, что корабль уже можно считать захваченным. Великий Карамань пригласил свою дочь и остальных женщин, бывших на галиоте, выйти на верхнюю палубу, дабы поглядеть на корабль, который вот-вот будет взят. Вслед за ним вышел корабль сеньора де ла Пантаналеа, затем — герцога Мессинского. Радость турок и генуэзцев лишь увеличилась. А Великий Карамань сказал своей дочери:
Выбирай себе любой из этих трех кораблей — он будет твой, ибо я тебе его дарю.
Она попросила самый первый для себя, и он был ей обещан. После этого вышли
корабли сеньора д’Аграмуна и Ипполита, и все они следовали в строгом порядке. А добрый приор ордена Святого Иоанна плыл последним, замыкая строй кораблей. И когда он отошел от берега, стояла уже темная ночь.
Генуэзцы, завидев двенадцать больших кораблей, изумились, откуда они взялись. А христиане вывели затем все вельботы и все корабельные шлюпки, а за ними — рыбачьи лодки. И на тех из них, где не было мачты, водружали длинную палку или весло и, укрепив их как следует, привязывали к ним фонарь. Первым, как было договорено, зажегся фонарь на корме маршальского корабля. А затем и на всех остальных суднах, как больших, так и маленьких, было сделано то, что приказал Тирант. Когда загорелись все фонари, оказалось их семьдесят четыре. Увидев столько огней, враги решили, что все это — военные корабли, и сказали:
Не иначе, как флот Великого магистра Родоса прибыл сюда вместе с флотом короля Сицилии. Узнав о том, что мы плывем, хитрые христиане, видимо, попросили помощи у венецианцев[460] и собрали огромную армаду, а теперь намерены разбить нас.
И порешили тогда мавры повернуть назад, к берегам Турции.
Уж лучше нам спасти жизнь, чем дожидаться боя с их семьюдесятью четырьмя кораблями.
Один из генуэзских галиотов трижды зажег и погасил фонарь. После этого сигнала все галиоты развернулись и как можно быстрее поплыли прочь с места боя. Одни направились на восток, другие на запад, третьи на юг, четвертые на север. А посланная Тирантом галера не переставая следовала за галиотом Великого Караманя. Тот двинулся к Кипру, дабы обойти острова и, если будет возможно, высадиться неподалеку от Александрии. На галиоте надеялись, что никто не будет их преследовать. Однако, заметив галеру, турки встревожились. А Тирант на своем корабле не отставал от галеры. И на каждом судне как можно выше поднимали паруса на бизань-мачте и на фок-мачте и натягивали столько лиселей[461], сколько мог выдержать каждый корабль.
С наступлением утра Тирант не увидел поблизости ни одного своего корабля, однако обнаружил невдалеке галиот Великого Караманя. Почти в самый полдень Тирант настиг его, и суда стали сближаться для боя. Сражение было необыкновенно жарким, ибо турки обрушили на корабль Тиранта столько камней, что почти никто не мог передвигаться по палубе. А ежели камень попадал в человека, то валил его с ног, будь тот даже в доспехах. На корабле Маршала находилось множество баллист. Но после первой атаки много оказалось у него раненых и убитых. Не думайте, однако, что галера, прежде преследовавшая Караманя, так и не осмелилась подойти к месту сражения. И с каждого судна на вражье цепляли абордажные крюки, чтобы задержать его, так что ни одно из них не могло свободно двигаться. На корабле Тиранта сражавшиеся имели большое преимущество, ибо были облачены в стальные латы и в панцири со шлемами, так что едва кто-то был убит или ранен, как с него снимали все доспехи и надевали их на другого. А с марса метали они железные прутья[462]’, нанося смертельные удары противнику.
После первой схватки на кораблях устроили передышку в полчаса. А переведя дух, и мавры и христиане снова храбро ринулись в бой. Турки забрасывали христиан известью, чтобы ослепить их. Затем черпаками лили в них кипящее масло. Обе стороны поливали друг друга кипящей смолой. И ни днем, ни ночью не переставали они вести бой, не останавливаясь ни на мгновение. Множество народу погибло на этих двух суднах. И столько было сломано копий, щитов, дротиков и стрел, что мертвые тела, которые сбрасывали в море, не шли ко дну.
460
...попросили помощи у венецианцев... — Интересно, что Мартурель делает венецианцев союзниками греков, а генуэзцев — противниками. Таким образом он учитывает тот факт, что Венеция и Генуя боролись в XIV—XV вв. за влияние на восточной части Средиземного моря.
461
Лисель — парус, который устанавливается на фок-мачту или на грот-мачту в дополнение к прямым парусам. Крепится сбоку к нижнему парусу, марселю или брамселю. С его помощью увеличивают общую площадь парусов.