Тирант же ответил ей так:
Не стоит вашему высочеству утруждать себя уговорами, ибо просьбы Императора для меня — все равно что строгий приказ. Его Величество должен не просить меня о чем-либо, но повелевать мной как своим простым слугой, который стремится исправно служить ему. А вы, ваше высочество, хорошо знаете, сколь рад я услужить и вам, ибо нет на свете ничего, что я в силах был бы сделать, но не исполнил бы, коли вы прикажете, пусть и уверен был бы, что расстанусь при этом с жизнью. И тем паче если сие принесет вам еще больше чести и благополучия. Можете уверить Его Величество Императора и сеньору Императрицу, здесь присутствующую, что, покуда я буду жив, я всегда буду делать ради вашего высочества то, что мне прикажут.
И Тирант взял руки Принцессы и поцеловал их, наполовину против ее воли, наполовину — с ее согласия.
После этого Императрица поднялась со своего места и, с часословом в руках, удалилась в другую часть комнаты, где принялась читать молитвы вместе с прислуживавшей ей девушкой. Принцесса же осталась с Тирантом в обществе Эстефании, Заскучавшей Вдовы и Услады-Моей-Жизни. Тирант часто брал руки Принцессы и целовал их. Наконец Принцесса не выдержала и сказала ему следующее.
Глава 170[465]
Я прекрасно понимаю, что мои слова, противные твоим желаниям, лишь сильнее разожгут их. Но я намереваюсь сказать, ибо мне не по нраву позволять тебе то, чего ты так хочешь: ведь достигнутое без труда теряет свою ценность. Я же вижу: дай волю твоим ненасытным рукам, как они сейчас же позабудут приказ их госпожи.
Пальцы же твои не имеют ни стыда, ни совести, потому как Императрица находится здесь и может нас увидеть. И тогда тебе перестанут доверять и сочтут тебя нетерпеливым. А Императрица, возможно, скажет, чтобы ты оставил ее дочь в покое, и впредь не даст тебе былой свободы. Так отчего же не вспомнишь ты как следует о сдержанности, дабы убояться бесчестья и избежать стыда? Что будет с твоей совестью, коли возьмешь ты себе в друзья вероломство? Но сдается мне, что ты испил из того источника, в котором окончил свои дни прекрасный Нарцисс[466], — воды его изгоняют память не только о прошлом, но и о чести. Однако ежели вдруг мои просьбы поехать на поле боя, обращенные к тебе от имени Императора, из-за любви твоей ко мне помешают твоему твердому намерению это исполнить, то выслушай тогда мои более смиренные слова. Ведь я покорна тебе по твоему же примеру, ибо много раз покорен мне и смиренен был и ты. И я готова склониться к твоим стопам, дабы послужил ты моему отцу.
Глава 171
Враждебная фортуна решила поддержать турок, чтобы отнять у меня возможность лицезреть вас — высшее благо, какое только доступно мне нынче, ибо лишь это способно отчасти облегчить мои мучительные страдания, — ответил Тирант. — Коли уеду я, благо сие достанется другим. И не будет мне покоя, тем паче если останусь я один со своей мукой: ведь для того, кто страдает, великое утешение найти себе сочувствующего своей беде. И ежели совершается то, что менее всего должно случиться, то уж тем более должно произойти то, чему более всего подобает сделаться. И я отныне не знаю, как смогу стерпеть тоску и неизбежную разлуку с вами. Что же может быть губительнее для спасения моего, чем расстаться с вашим высочеством? Много раз я слышал, что сражения вредоносны, а пение и музыка — приносят наслаждение. А посему, сеньора, вам следует возместить мне ущерб, ибо вы приняли сторону моих врагов, ищущих моей смерти, а не того, кто желает вам служить. Я — ваш пленный и подневольный, а пленнику не подобает жаловаться на свою госпожу. Но не ради всех прежде живших и ныне живущих достойнейших рыцарей, кои были отвергнуты, но ради одного — за всех них — согласитесь воздать ему должное. Кто же из всех достоин столь великого блага? Я, Тирант, заслуживший право узнать все достоинства прекраснейшей Кармезины и стать их обладателем. А коли вы меня спросите, откуда я это знаю, то я отвечу: потому, что я этого хочу. Но ежели сие слишком претит вам, тогда лучше заставьте умереть ради вас того, кого принуждаете без вас жить. Сдается мне, что силы покидают мое тело. Однако надежда, еще теплящаяся в сердце, меня поддерживает. Но коли лишат меня и ее, то не у кого будет мне просить помощи. Говорю я все это, движимый только любовью, ибо я жил и живу в беспрестанных страданиях. А посему заявляю, что с радостью предпочту не уехать, а остаться здесь, дабы ежедневно созерцать ваше высочество. И коли останусь я, то заслужу похвалу, а коли уеду — не миновать мне хулы.
465
В основу этой главы Мартурель положил отрывок из произведения 1458 г. Руиса де Курельи «Трагедия Калдезы».
466
...ты испил из того источника, в котором окончил свои дни прекрасный Нарцисс... — Сын беотийского речного бога Кефисса и нимфы Лириопы влюбился в собственное отражение, когда увидел его в воде, и умер от любви к себе. Историю Нарцисса рассказывает Овидий в «Метаморфозах» (III. 339—510), а в Средневековье она легла в основу многочисленных французских, провансальских и итальянских переработок (см., напр., «Лэ о Нарциссе», роман «Флорис и Лириопа» Робера де Блуа, «Роман о Розе» Гнйома де Лорриса и Жана де Мена, анонимный сборник «Новеллино»).