Принцесса не замедлила ответить ему следующим образом.
Глава 175
Тирант, господин мой, прошу тебя, сделай милость и не лишай меня надежды, ибо ты один стал причиной недуга, постигшего меня, в то время как я думала о твоей любви. Любовь уже распоряжается мной больше, чем мне бы того хотелось. А я бы, конечно, предпочла сохранить ее в тайне до тех пор, пока не наступят радостные времена и не пройдут все мои страхи. Но на самом-то деле плохо мне удалось скрьггь мое чувство, потому что кто же сможет утаить огонь, если от него валит дым?[480] Слова эти, что я сейчас тебе говорю, идут от души и от самого сердца. И я прошу тебя отправиться теперь же к Императору, дабы ему не стало известно, что ты пришел сначала ко мне, а не к нему.
Тут Принцесса закрылась с головой одеялом, попросив Тиранта сделать то же самое. Затем она сказала ему:
Поцелуй мне грудь ради моего утешения и твоего отдохновения.
Тирант весьма охотно исполнил ее просьбу. И, поцеловав ей грудь, расцеловал затем ее глаза и лицо, а Принцесса сказала:
Сеньор, в данном случае награда — не по услугам, и потому упустить ее не так опасно, как мы того боимся. А кто этого испугается, потом раскается от стыда.
Тирант не захотел возражать Принцессе, но ушел от нее чрезвычайно довольный. Когда добрался он до покоев Императора и лекари его увидели, то стали они ему сильно пенять за то, что он встал с постели без их дозволения.
Но Тирант им ответил:
Если бы даже я знал, что это будет мне стоить жизни, я бы все равно пришел навестить сеньора Императора. Когда я видел, Ваше Величество, каким уставшим вы покидали меня и сколь поспешно, я не мог не понять, как важно, чтобы я пришел к вам.
Император ответил Тиранту следующим образом.
Глава 176
Нынче дочь моя вновь здорова, однако невероятные страдания, которые я испытал только что, невозможно и передать. Таковы мучения того, кто, имея один глаз здоровый, а другой больной, теряет здоровый. Вообразите, какое утешение испытала моя душа, когда узнал я, что Кармезина жива. У меня осталось лишь две дочери, из коих одну я потерял наполовину — я не могу ее ни увидеть, ни услышать, так как она вышла замуж за короля Венгрии. А посему в Кармезине — вся моя жизнь. И когда я увидел ее при смерти, то сам чуть не умер от горя. Но нынче возношу я хвалы и благодарности Всемогущему Господу, который избавил нас обоих от гибели. Теперь же мы вне опасности, и я себя чувствую замечательно. А посему прошу вас пойти проведать Кармезину — она весьма обрадуется вашему приходу.
Император с Тирантом долго беседовали, однако лекари беспокоились за Тиранта и просили его пойти к себе.
Оттого, что я нахожусь рядом с Его Величеством, силы мои, наоборот, прибывают, — отвечал он.
Император поблагодарил Тиранта за добрые слова, но попросил его исполнить то, что советуют лекари, правда, прежде посетив Кармезину. Тиранту, довольному любезными речами Императора, все же больше хотелось находиться не с ним, а с Принцессой.
Придя в спальню Принцессы, Тирант нашел там Императрицу, которая очень ему обрадовалась. Они долго говорили о болезни Тиранта, и тот в конце концов увидел, что ему не удастся побеседовать с Кармезиной. Он вынужден был покинуть ее, опасаясь, как бы не пришли лекари и не донесли Императору, как он ведет себя с Принцессой. Тирант распрощался с ней, испустив изрядное количество вздохов, а прелестная Эстефания проводила его до лестницы и сказала на прощанье:
Сеньор Тирант, избавьте меня от страданий или предайте смерти, а затем похороните мое тело, омытое слезами, посередине того пути, коим проследует этот счастливец главный коннетабль, чтобы он смог сказать: «Здесь покоится та, которая больше всех меня любила». Я, несчастная, достойна сей награды, ибо я вся дрожу, словно колеблемые легким бризом нежные колосья пшеницы. Кровь стынет в жилах, леденя мое тело и сердце. И вместо того, чтобы слышать хвалы, получаю я укоры. Но я ни в чем не раскаиваюсь, хоть и преследует меня злая судьба. Что такого я сделала? За какой грех вынуждена я жить в разлуке с тем, из-за кого терплю столько бед? Одно лишь мне осталось утешение — сны и видения, являющиеся мне по ночам. Так скажите же, сеньор Маршал, неужели не будет мне избавления от столь мучительных страданий?
480
...кто же сможет утаить огонь, если от него валит дым? — Этот образ исследователи возводят к стихотворению III Аузиаса Марка.