Герольд, передавший его слова коннетаблю, произнес их весьма оскорбительно. Коннетабль в ответ промолвил:
Скажите пославшему вас, что я сделал это из вежливости, но пусть он помнит, что я могу поступить с ним так же, как с остальными.
И коннетабль потребовал, чтобы ему дали наиболее толстое из его копий. Но перед самым боем он вновь его поднял вверх. Тирант опустил острие копья к земле, сильно раздосадованный, ибо не смог отомстить за оскорбление, нанесенное герцогам. Тут, по приказанию Императора, лошадь коннетабля немедля взяли под уздцы, чтобы он не уехал поспешно. Подошли также судьи и с большими почестями отвели коннетабля к помосту Сивиллы. Там сняли с него шлем. Все богини встретили его с несказанной радостью и оказали необыкновенную честь.
Когда они узнали, что перед ними главный коннетабль, то усадили его на трон Сивиллы, а она вместе с остальными угощала его всевозможными блюдами и сладостями. Все за ним ухаживали как могли: кто расчесывал ему волосы, кто отирал пот со лба. И подобным образом поступали со всеми, кто оказывался победителем на турнире. И полагалось каждому из них оставаться на троне до тех пор, покуда не приходил новый рыцарь, сражавшийся еще лучше.
Когда Император, Императрица и все дамы узнали, что победившим рыцарем оказался коннетабль, то перестали тревожиться. А Эстефания, услышав их разговоры и узнав об этом, так обрадовалась, что взор ее затуманился, сердце замерло и она упала в беспамятстве. Лекари, бывшие при Императоре, бросились оказывать ей помощь. Недаром говорит Аристотель, что девицам становится плохо как от сильных страданий, так и от сильной любви.
Когда она пришла в себя, Император спросил, отчего ей стало так худо, и она ответила:
Оттого, что на мне слишком узкое платье.
А коннетабль весь день восседал на троне Сивиллы, ибо не нашлось никого, кто бы смог его заменить.
С наступлением темноты рыцари продолжали состязаться при факелах, которые были зажжены во множестве. Через два часа — когда все уже отужинали — настал черед танцев, шуточных интермедий[515] и прочих разнообразных развлечений, которые очень украсили праздник. Все это длилось еще три часа. После полуночи Император и все остальные отправились спать.
А дабы не нужно было возвращаться во дворец и можно было бы наслаждаться празднеством денно и нощно, Император приказал устроить в здании рынка прекрасные покои, где и разместился вместе со всеми дамами.
Празднества эти продолжались восемь дней. На следующее утро множество рыцарей пытались заставить коннетабля уступить им место на сивиллином троне. И явился на турнир один рыцарь, родич Императора, по прозванию Большой Барон. Он ехал, готовый к поединку, а на крупе его лошади стояла девица, опираясь на его плечи руками, голова же ее возвышалась над его шлемом, так что лицо ее было хорошо видно всем. Она держала щит, на котором золотыми буквами было написано:
«Взгляни, влюбленный, на девицу эту —
Зря совершенней станешь ты искать по свету».
А еще прежде явился другой рыцарь. Он тоже вез девицу, держа ее на плечах, подобно святому Христофору, перенесшему на плечах Христа[516]. На его доспехах и на наглавии лошади имелся девиз, который гласил следующее (ибо его девица звалась Лионор) :
«Влюбленный, окажн ей честь[517] —
Ее прекрасней в целом мнре несть».
Тирант вступил в сражение с Большим Бароном, и они много раз сходились в бою. Последняя схватка оказалась почти смертельной. Тирант пробил копьем обшивку на щите Барона, а также и сам щит и, оглушив его ударом по шлему, выбил из седла, так что его противник перелетел через круп лошади. Большой Барон был настолько высоким и грузным, что при падении получил сильнейший удар и сломал два ребра. Однако в схватке он успел ударить копьем Тиранта в руку, чуть пониже щитовых ремней, но его копье при этом не сломалось, будучи очень толстым. Рыцари столкнулись с такой силой, что лошадь Тиранта, отступив на три шага, рухнула на колени. Тирант же, почувствовав это, выдернул ноги из стремян, но вынужден был опереться правой рукой о землю. Ему помогли, чтобы не упал он на землю всем телом. Лошадь его тут же издохла. Большого Барона, невзирая на боль, перенесли на помост мудрой Сивиллы, где он получил удары плетьми, но не такие сильные, как прежние рыцари, ввиду его переломанных ребер. Что же до Тиранта, то судьи постановили следующее: по причине того, что лошадь его упала и испустила дух, а он покинул седло, но не упал всем телом на землю, а лишь коснулся ее рукой, отныне он был обязан состязаться без пышного убранства[518] и не надевать на турниры правой шпоры и правой наручи.
515
Интермедии — представления, которые разыгрывались во время торжественной трапезы (перед тем как подать десерт).
516
...подобно святому Христофору, перенесшему на плечах Христа. — См. примеч. 12 к гл. 132. В Валенсии интермедию, в которой святой Христофор несет на плечах Христа, разыгрывали во время процессии в праздник Тела Господня.
517
...девица звалась Лионор... окажи ей честь... — Здесь наблюдается свойственная Мартурелю игра слов. Девицу зовут Lionor, а девиз предлагает «feu-li honor» («окажи ей честь»),
518
...состязаться без пышного убранства... — Рыцари всячески украшали доспехи. Поверх брони надевалось полукафтанье из золотой или серебряной парчи, подбитое или отороченное мехом, с рыцарским гербом. На плечи прикреплялась мантия, расшитая жемчугом и драгоценными камнями, шлем украшался замысловатым нашлемником, наметом и перьями. Лошадь покрывалась попоной или чепраком из бархата или другого дорогого материала, расшитого рыцарскими гербами.