Император был чрезвычайно доволен, видя столь выдающееся ристание. Через три часа он спустился с помоста, сел на лошадь и верхом направился в гущу сражавшихся, чтобы разнять их, ибо заметил, что некоторые начинают действовать не без коварства и что имеется много раненых. После того, как рыцари сняли доспехи, все направились во дворец и там вели беседы о турнире, столь необыкновенном, что, по словам чужеземцев, нигде еще не видано было таких великолепных рыцарей, таких прекрасных доспехов и богатого убранства лошадей. Император сел за стол и пригласил всех рыцарей, участвовавших в сражении, разделить с ним трапезу. Когда обед подходил к концу, Императору сообщили, что в порт прибыл какой-то корабль без мачты и без парусов[523], весь затянутый черной тканью. Покуда рассказывали эту новость, в залу вошли четыре девицы необыкновенной красоты, одетые в траур. У них были удивительные имена. Одну звали Честь, о чем говорил весь ее облик; вторую звали Непорочностью все рыцари и дамы, знавшие толк в любви; третью — Надеждой, потому как была она крещена в водах Иордана;[524] четвертой же по наследству досталось имя Красота. Собравшись перед Императором, они с глубоким почтением поклонились ему, и Надежда, бывшая старшей над ними, начала свою речь таким образом.
Глава 190[525]
Мы прибыли, дабы обратиться с мольбами к Вашему Величеству, сеньор Император. Злой фортуне, врагине радости и покоя, удалось подчинить себе добродетельную и усердную любовь, отнять у нас силы для исполнения наших желаний и обречь нас на вечное изгнание. Установила она суровые законы, враждебные всяческой любви и состраданию и осуждающие то, чем щедро одарила нас природа, — хотя удалось это ей с большим трудом: ведь чрезвычайно дурное никогда не может стать хорошим. Однако законы фортуны не могут повредить великому могуществу моей госпожи. И мы, оставив безопасный порт и спокойную жизнь, с чистой душой поднимаем паруса и бороздим бурное море невзгод (и можем поведать не одну историю о кораблекрушениях тех, кто, безрассудно плывя по волнам, находил в них плачевный и скорбный конец). Добрались мы до вашего процветающего города, желая отыскать того знаменитого короля, что по всему миру зовется Артуром, правителя британского острова, и хотим узнать, не слышали ли вы, Ваше Величество, в каких землях может он находиться. Ведь уже четыре года прошло с тех пор, как скитаемся мы по морю с его родной сестрой, носящей имя Моргана. И вот на нашем корабле, где царит горе, приплыли мы — дамы и девицы, преданные Артуру, — в твой великолепный порт и, без конца проливая слезы, рассказываем о наших бедах и страданиях.
Император не дал продолжить речь прелестной девице, ибо, едва услышав о том, что сюда пожаловала Моргана, мудрая сестра славного короля Артура, он немедленно поднялся из-за стола и вместе со всеми рыцарями, что находились при его дворе, направился прямо к кораблю. Взошедши на него, увидели они сию сеньору лежащей на ложе и с головы до ног облаченной в черный бархат. И весь корабль затянут был такой же материей. Удрученную горем сеньору сопровождали сто тридцать девиц несравненной красоты в возрасте от шестнадцати до восемнадцати лет. Великодушному Императору и всем его рыцарям был оказан любезный прием. И Император, сев в царское кресло подле Морганы, повел такую речь.
Глава 191
Оставь слезы печали, благородная королева! Они мало помогут отыскать того, кого ты ищешь по свету. Я же чрезвычайно рад твоему приезду, ибо смогу нынче оказать тебе честь, которой ты достойна. У меня побывали уже четыре девицы от твоего имени и умоляли сообщить им о знаменитом короле англичан, коли я хоть что-нибудь знаю или слышал о нем. Честь моего древнего и могущественного рода обязывает меня сказать все, что мне о том ведомо, а именно, что находится в моем государстве один рыцарь, вида весьма почтенного, но никому не знакомый (имя его я так и не смог узнать), и имеет он особый меч, прозываемый Эскалибур, и, как мне кажется, обладает необыкновенными достоинствами. И при нем есть один немолодой рыцарь, который зовется Вера-Без-Жалости[526].
Едва услышала королева Моргана слова Императора, как немедленно поднялась с ложа, преклонила колени и стала молить его оказать ей милость и позволить взглянуть на этого рыцаря. Император ответил, что будет тому очень рад. Он помог королеве подняться с земли, взял ее за руку, и все направились в императорский дворец.
523
...Императору сообщили, что в порт прибыл какой-то корабль без мачты и парусов... — Здесь начинается т. н. «эпизод с королем Артуром». Он разыгрывается как театральное представление, типичное для XV в. Многочисленные документальные свидетельства (напр., Оливье де ля Марша в «Мемуарах», Маршанжи в «Галлии в стихах», де Баранта в «Истории герцогов Бургундских») рассказывают о представлениях такого рода, в которых разыгрывались истории Ясона и Медеи, двенадцати подвигов Геракла и т. п. Такие представления давались и при дворе королей Арагона, о чем свидетельствуют дошедшие до нас исторические документы, в частности, «Хроники» Рамона Мунтанера, где описано театральное представление в честь коронации Альфонса Благочестивого. Эпизод с королем Артуром представляет собой синтез трех средневековых жанров — видения, аллегорической поэмы и рыцарских романов артуровского цикла. Такое жанровое решение до Мартуреля было предложено, например, и Рене Анжуйским в поэме «Книга о Сердце, объятом любовью» (1457).
524
...потому как была та крещена в водах Иордана... — В водах реки Иордан Иоанн Предтеча крестил покаявшихся израильтян (см.: Мф. 3: 5—6). Там же он крестил и самого Иисуса Христа (см.: Мф. 3: 13—17).
525
Глава построена на заимствованиях из двух произведений Руиса де Курельи — «Жалобы Мирры» («Lamentations de Mirra») и «Беседы в доме Беренгера Меркадера» («Parlament en casa de Berenguer Mercader»).
526
...который зовется Вера-Без-Жалости. — В различных средневековых произведениях, касающихся артуровской темы, действует рыцарь Breuz sanz Pitie, преследующий юных девиц. Однако в прозаическом варианте «Тристана» он выступает как возлюбленный феи Морганы. В этом качестве Вера-Без-Жалости присутствует и в «Тиранте».