После этого Император взял за руку свою дочь Кармезину, и они вдвоем, не желая, чтобы кто-нибудь еще был с ними, поднялись в башню, где находилась казна, дабы взять денег и передать их Тиранту перед тем, как отправится он в лагерь.
Покуда Император с Кармезиной были наверху, Тирант оставался с дамами. Раздумывая над словами Принцессы, понял он, что Заскучавшая Вдова догадалась о его тайне и о том, почему он так говорил с Кармезиной. Тогда решил он попытаться всяческими обещаниями разуверить во всем Заскучавшую Вдову и с любезным видом и глубоким чувством повел такую речь.
Глава 212
Тяжко думать человеку о грядущих невзгодах. Особливо ежели тот, кто властен отнять рассудок у думающих, полностью лишает мудреца разума. Высшая мука для страждущих вспоминать в несчастье о прежних радостных временах[532]. А посему душа моя оскорблена как никогда моей госпожой. Если верно понял я ее сетования, полагает она, что ее любовь недостаточно имеет власти надо мной, и потому не может она на слово верить в мои страдания. Однако душа моя жаждет утешения и требует, чтобы я свершил необыкновенные деяния ради сеньоры Принцессы и ее высочество убедилось бы, что я достоин ее любви. А также ради того, чтобы каждая из вас смогла заключить достойный брак. Мою особо любимую, присутствующую здесь Эстефанию, каковую с удовольствием называл бы я сестрой, хотелось бы мне осыпать несметными богатствами, хоть она и без того имеет много добра и сокровищ. А сеньоре Заскучавшей Вдове, моей наперснице, дал бы я в супруги герцога, графа или маркиза, столь богатого, чтобы она осталась довольна и обогатила всех своих родичей. То же хотел бы я сделать для Услады-Моей-Жизни и для всех остальных девиц.
Эстефания стала горячо благодарить Тиранта от себя и от имени всех прочих дам за его добрые намерения. А Заскучавшая Вдова сказала ей:
Благодари его за себя, я же сама сочтусь с ним как умею.
И она повернулась лицом к Тиранту и с любезным видом молвила следующее.
Глава 213
Хотя дар, подобный вашему, и не самый щедрый, однако он может послужить началом дружбы и сильной любви. К тому же то, что предлагают не мешкая, особенно ценно и доставляет нам большее удовольствие. Хорошо поступает и тот, кто не может отказать в дарении. Но хоть и полагают его после этого щедрым, все равно дар его всегда мал. Я бесконечно благодарна вам за то, что вы не забыли обо мне. Но я не хочу в мужья никого, сколь бы именитым сеньором он ни был, кроме одного человека, которому поклоняюсь как Богу и который денно и нощно со мной, хотя его и нет рядом. Тот, кого я люблю, еще не погубил меня, но способен стать причиной моей смерти. А посему предпочитаю я терпеть беды, но не открывать свое сердце из- за тех опасностей, что могут оттого воспоследовать и стать препятствием для исполнения моих намерений. Так что лучше мне хранить о них молчание, тем более что рассказ мой не к месту и не ко времени.
Когда Заскучавшая Вдова умолкла, Услада-Моей-Жизни сказала следующее.
Глава 214
Сеньор Маршал, сколько бед приносит вам ваше долготерпение! Но разве не знаете вы, ваша милость, что, совершив грех, следует покаяться? Вы явились в покои моей сеньоры, которые для вас все равно что могила, потому как не найти вам здесь сострадания. Но я прошу вас, ради Бога, не теряйте надежды! Ведь и Рим не в один день строился. Неужели из-за тех пустяков, что наговорила вам моя сеньора, вы готовы упасть в обморок? В жестоких сражениях подобны вы яростному льву и не знаете поражений в битвах, а тут испугались дамы? Да вы с нашей помощью и нашими стараниями уж непременно одержите верх над ней. Воинов вы вдохновляете, а нас, дам, недооцениваете. Но я вижу, ваше мужество отступает перед страхом и жалостью. Сдается мне тогда, что Господь воздал вам по заслугам. Помните, в ту веселую ночь в замке сеньора де Малвеи (когда я крепко спала), как вы умоляли, чтобы случилось то, чего вы так желали? Вот почему и говорится в простой поговорке, которая бытует в наших краях: «Кто пожалеет да раскается, участливым не прозывается». Но больше не стану я ничего про то говорить, скажу лишь, что все мы поможем вашей милости, чтобы были вы довольны. И самый верный способ, который мне тут известен, вот каков: нужно добавить к любви немножко решимости, дабы прогнать от себя страх, каковой происходит от недостаточной осведомленности. Ведь это отвратительно, когда девицы слышат признание в любви, а не должны произносить сии «ужасающие» слова: «Мне это приятно». О, до чего неподобающими кажутся они всем в девичьих устах! Но я даю вам слово благородной сеньоры, ради того, что мне дороже всего на свете (хоть и знаю я, что станет это моим тяжким крестом), приложить все свои старания, чтобы вы добились успеха. И тогда сделайте, ваша милость, так, чтобы Ипполит сохранил свою любовь ко мне, ибо, как любой справедливо скажет, это будет мне лишь малой наградой за великие мои труды. А то я начинаю сомневаться в его любви, видя, куда он направляет свои шаги, правда, пока что еще робко. И действия его мне не очень-то нравятся. Посему и боюсь я грядущей беды, зная, что он прекрасно владеет оружием и наносит удары не по ногам, но метит в голову. И догадывается он, что я знаю больше, нежели напрямик ему говорю.
532
Высшая мука для страждущих вспоминать... о прежних... временах. — Строчка представляет собой перифразу знаменитой строки из «Божественной Комедии» Данте (Ад. V, 121— 123). Однако К. Макнерни (К. McNemey) указывает на связь этого отрывка с поэзией Аузиаса Марка (стихотворение I).