Так наказывают тех, кто недостаточно влюблен! Или вы полагаете, что даме или девице, будь она знатного рода или простолюдинка, может не понравиться, что ее всегда желают и любят? И именно того, кто найдет тысячу честных (иначе говоря — тайных) путей, чтобы к ней проникнуть — будь то ночью или днем, через окно, дверь или крышу, — именно того-то и считает она лучшим. Едва ли Ипполит не угодил бы мне, поступи он так же! Ведь тогда вместо той любви, которую испытываю я к нему теперь, я бы воспылала любовью в сорок крат сильнее! А коли бы этого мне не хватило, то я не возражала бы, чтобы взял он меня за волосы и, протащив по комнате, волей-неволей заставил бы меня замолчать и выполнить все его желания. Я бы гораздо больше его уважала, знай я, что он настоящий мужчина и не сделает так, как вы, когда говорите, что ничем не хотите прогневать Принцессу. Иначе нужно ее почитать, любить и служить ей. Так что, когда окажетесь вы с ней наедине в спальне, забудьте про вашу куртуазность. Или вам неизвестны слова псалмопевца, говорящего: «Manus autem» [549]. Толковать их следует так: коли хотите завоевать девицу или даму, отбросьте стыд и страх. А если вы этого не сделаете, то не сочтут вас лучшим.
Клянусь Богом, — ответил Тирант, — вы, сеньора, просветили меня насчет моих изъянов лучше, чем любой исповедник, будь он хоть магистром теологии! Прошу вас, отведите меня поскорее в постель моей госпожи.
Услада-Моей-Жизни провела его в спальню и уложила рядом с Принцессой. А край ее кровати в изголовье не был вплотную придвинут к стене. Когда Тирант лег, Услада-Моей-Жизни приказала ему ни о чем не беспокоиться и не шевелиться, пока она не скажет. А сама встала в изголовье и положила голову на подушку между Тирантом и Принцессой, повернувшись лицом к своей госпоже. Затем она отвязала рукава своей рубашки, чтобы они ей не мешали, взяла руку Тиранта и положила ее на грудь Принцессы. Тирант стал ласкать ей груди, живот и то, что ниже. Принцесса проснулась и сказала:
Боже мой, как ты на меня навалилась! Дай мне поспать.
Услада-Моей-Жизни, не поднимая лица с подушки, ответила:
Какая вы невоспитанная! Вы только что искупались, и ваша кожа такая гладкая и приятная на ощупь. Мне так хочется ее погладить.
Гладь где хочешь, — отозвалась Принцесса, — только не внизу.
Чем скорее вы опять заснете, тем будет лучше, — сказала Услада-Моей-Жизни. — И позвольте мне ласкать вас там, где мне хочется, — ведь я здесь вместо Тиранта. О коварный Тирант, где ты теперь? Если б твоя рука лежала там, где держу ее я, ты был бы так счастлив!
Рука Тиранта лежала на животе Принцессы, а Услада-Моей-Жизни прикрыла своей рукой ему голову. Когда она поняла, что Принцесса засыпает, то отпустила голову Тиранта, и он вволю стал ласкать Принцессу. Когда же Принцесса готова была проснуться, Услада-Моей-Жизни вновь клала руку на голову Тиранту. Таким образом он мог не волноваться, что Принцесса о чем-нибудь догадается. Подобными играми развлекались они в течение доброго часа, и все это время Тирант гладил тело Принцессы.
Когда Услада-Моей-Жизни убедилась, что ее госпожа глубоко заснула, то совсем убрала руку от Тиранта, и он поддался искушению исполнить свое желание до конца.
Принцесса опять стала просыпаться и, полусонная, спросила:
Что ты, несчастная, делаешь? Неужели ты не можешь оставить меня в покое? Или ты сошла с ума, действуя противно женской природе?
Тут Принцесса совсем очнулась и почувствовала, что она уже не девица. Возмущенная, она начала громко кричать. Услада-Моей-Жизни, пытаясь закрыть Принцессе рот, зашептала ей на ухо, чтобы другие девицы не услышали:
Замолчите, сеньора, а не то вы осрамитесь. Я очень боюсь, как бы не донеслись ваши крики до ушей сеньоры Императрицы. Замолчите, ведь рядом с вами ваш рыцарь, готовый отдать за вас жизнь.
Будь ты проклята, коли не убоялась ни меня, ни вселенского позора! — воскликнула Принцесса. — Ты без моего ведома предала меня такому ужасному горю и бесчестью!
Сеньора, дело сделано, — ответила Услада-Моей-Жизни. — Помогите лучше и себе и мне. И я думаю, что самое правильное и надежное средство в этом случае — умолкнуть.
Тирант шепотом успокаивал Принцессу как мог. Она же поняла, что попала в западню: с одной стороны, одолевала ее любовь, с другой — страх. Но страх был сильнее, и она решила не кричать и не говорить ни слова.
Однако, когда Принцесса испустила свой первый крик, его услышала Заскучавшая Вдова и тут же смекнула, что причина его — проделки Услады-Моей-Жизни и что Тирант должен сейчас быть у Принцессы. Она решила, что Тирант пробрался к Принцессе в спальню и что ей самой не добиться от Тиранта того, что она желает. Теперь уже не слышно было ничьих криков, и Принцесса лишь в шутку защищалась, сожалея о том, что веселая битва окончилась раньше времени.
549
Manus autem («Рука прилежных [обогащает]» (лат.). — В Вульгате фраза выглядит так: «Egestatem operata est manus remissa mantis autem fortium divitias parat» (Prv. 10: 4), что в синодальном переводе звучит как «Ленивая рука делает бедным, а рука прилежных обогащает» (Притч. 10: 4). Французский исследователь и переводчик романа Жан-Мари Барбера указывает, что выражение «manus autem» употребляли в значении «Фортуна улыбается отважным».