Написав ответ, принцесса вручила его Ипполиту, дав ему также множество наставлений.
Вернувшись к Тиранту, Ипполит отдал ему послание от Принцессы. Тот взял его с большой радостью, но был сильно опечален тем, что прочел в нем. Приказал он тогда принести бумагу и чернила и, несмотря на боль, написал письмо такого рода.
Глава 247
«Все на зелгле обретают покой, кроме меня одного, ибо я не могу забыться, постоянно думая, ваше высочество, о прискорбных ваших словах: “Не думай обо мне, Тирант, ибо я не желаю отныне думать о тебе”. И, превозмогая постоянные муки, которые посылает мне любовь, взялся я за перо, дабы избежать ужасных невзгод, порождаемых вашим презрением, с коим вы ко мне относитесь, обрекая на забвение многолетнюю мою любовь к вам. Я пишу вам, дабы вы ясно увидели, как восхищаюсь я вами, ваше высочество, и как хочу я вас увидеть. За возможность вас лицезреть воздам я хвалу Господу, которому и без того благодарен за то, что сподобил он меня узнать девицу, исполненную всех совершенств. И поскольку люблю я вас так сильно, не в силах я понять, почему вы мной пренебрегаете. Ведь я прекрасно знаю, что один я достоин вкусить всю прелесть вашей красоты. Коли рассудите вы, что я заслуживаю ответа, да будет так! Коли нет, пусть прервется поскорее моя жизнь, ибо нету меня другого намерения, как только исполнить все, что вы, ваше высочество, мне ни прикажете».
Глава 248
Написав письмо, Тирант отдал его Ипполиту и наказал вручить Принцессе в присутствии Услады-Моей-Жизни, а также дождаться ответа, если таковой воспоследует. Ипполит исполнил все так, как ему было приказано. Принцесса взяла письмо от Тиранта с большим удовольствием. В это время пришла Императрица повидать свою дочь, и та не смогла сразу прочесть послание. Однако, увидев, что ее мать стала беседовать с Ипполитом, справляясь о здоровье Тиранта, Принцесса встала со своего места и в обществе Услады-Моей-Жизни направилась в другую комнату, чтобы прочитать письмо.
Императрица, долгое время проговорив с Ипполитом о Тиранте, сказала:
Вижу я, Ипполит, что ты осунулся и побледнел. Это понятно — ведь всех родных столь доблестного рыцаря, как Тирант, его болезнь должна сильно огорчать. Я тоже огорчена из-за этого и ночью просыпаюсь с мукой, как если бы Тирант был мне мужем, сыном, братом или иным близким родичем. Вспомнив о его беде и посочувствовав ему, я вновь с облегченной душой засыпаю.
Ипполит немедля ответил ей:
Коли я лежал бы в постели с какой-нибудь дамой, как бы ни любила она поспать, я не дал бы ей почивать так долго, как это делаете вы. Однако я не удивляюсь, что с вами так происходит, ибо вы спите одна и не с кем вам поговорить и поворочаться в постели. От этого-то я худею да бледнею, сеньора, а вовсе не из-за болезни моего господина Тиранта. Каждый день молю я Господа Бога избавить меня от сих тягостных мыслей. Но что такое страдание, знает лишь тот, кому знакома любовь.
Императрица решила, что Ипполит влюблен и что печаль на его лице — не что иное, как признак любовных мук. Более того, подумала она, что причиной их была Услада-Моей-Жизни, много раз говорившая прилюдно, что любит Ипполита. Тогда принялась Императрица тут же расспрашивать Ипполита, кто та дама, которая безжалостно причиняет ему такие страдания.
Глава 249
Пусть Господь пошлет тебе исполнение желаний в этой жизни и райское блаженство — в иной, коли скажешь ты мне, кто заставляет тебя так страдать?
Мой печальный жребий, — отвечал Ипполит, — лишает меня покровительства Господа нашего и всех святых. И не думайте, Ваше Величество, что жизни моей грозит меньшая опасность, чем жизни Тиранта, до того я измучен.
Коли желаешь ты поступить правильно, то не должен по скромности скрывать своих славных деяний, — сказала Императрица. — И если ты расскажешь о них мне, то я буду молчать, как и подобает мне по чести.
Кто же осмелится поведать о своем горе сеньоре столь превосходной? — возразил Ипполит. — Разве Вашему Величеству недостает хоть чего-нибудь, дабы возложили на вас венец, как на святую, спели вам во славу «Те Deum laudamus»[556] и по всем церквам отслужили в вашу честь торжественную обедню с чтением двенадцати Евангелий. Ведь вас впору провозгласить по всему миру богиней нашей земли!
556
«Те Deum laudamus» («Тебя, Бога, хвалим» (лат.). — начальные строки католического гимна, который поется во время утрени.