Ваше Величество, вы можете не волноваться и уйти, — сказали лекари. — Дадим сеньоре Императрице поспать, потому как, если мы лишим ее этого удовольствия, неудивительно будет, если ее болезнь усилится.
Император ушел, и всем дамам приказано было покинуть опочивальню, кроме Элизеу, которая осталась.
Когда двери за ними закрылись, Императрица вернула из комнатки Ипполита и сказала девице:
Поскольку судьбе было угодно, чтобы ты обо всем узнала, я приказываю тебе во всем угождать Ипполиту, словно мне самой. Побудь в комнатке, покуда мы с ним не выспимся, и тогда станешь моей любимицей. Я выдам тебя замуж лучше всех других девиц, а Ипполит одарит тебя столькими богатствами, что ты будешь весьма довольна.
Пусть Господь отвернется от меня, если я захочу служить Ипполиту и тем более — любить и почитать его, — ответила Элизеу. — Лишь чтобы исполнить просьбу Вашего Величества, я это сделаю. А иначе я бы и иголки не подобрала с полу ради него. Говорю вам, что возненавидела Ипполита сильнее, чем кого-либо, едва увидев его лежащим рядом с вами. О, как бы мне хотелось, чтобы свирепый лев выцарапал ему глаза, изуродовал лицо и порвал всего на куски!
Ипполит же сказал ей:
Милая девица, и в мыслях не было у меня обидеть вас. Я желаю лишь угождать вам и сделать для вас больше, чем для других.
Угождайте другим, а обо мне не заботьтесь, — отозвалась Элизеу. — Я же не приму от вас ничего.
И она удалилась в комнатку и там горько заплакала.
Влюбленные оставались в постели почти до самой вечерни. Поднявшись, они обнаружили, что девица все еще проливает слезы. Увидев, что они вошли в комнатку, она перестала плакать, а Императрица принялась утешать ее и просила не брать себе на ум все, что касается Ипполита. И говорила так Императрица, опасаясь, как бы Элизеу не рассказала об их любви.
Сеньора, — сказала девица, — не беспокойтесь за меня: я скорее приму смерть, чем скажу о чем-нибудь без вашего на то приказа. Ведь, вижу я, вы пали так низко, что должны будете принять муки более тяжкие, чем ниспосланные самим апостолам. Не бойтесь также и о другом: и при вас, и в ваше отсутствие я буду служить чем могу Ипполиту, из почтения к Вашему Величеству.
Императрица осталась довольна ее речами. Она закрыла Ипполита в комнатке, а сама вновь легла на ложе, приказав открыть двери опочивальни. Немедленно пришли к ней ее дочь, все придворные дамы и девицы, Император и лекари. И она снова пересказала им увиденный ею приятный сон.
Скоро все пошли обедать. Императрица ела так, как едят после хорошей прогулки. А Элизеу проявила расторопность в услужении Ипполиту и принесла ему поесть двух фазанов и все, что необходимо для поддержания сил. Она ублажала его изысканными сладостями, чтобы он не грустил в отсутствие Императрицы. И поскольку Ипполит не хотел есть, она просила его сделать это именем своей госпожи. Ипполит же развлекал Элизеу шутками, но она говорила с ним только по необходимости.
Императрица не покидала ложа до следующего дня и появилась тогда, когда Император уже позавтракал.
Причесавшись, она вошла в часовню, чтобы отстоять мессу, но священники пришли в замешательство, ибо им пришлось служить после полудня[561].
Целую неделю пребывал Ипполит в комнатке Императрицы, наслаждаясь своим счастьем. Когда же Императрица сочла, что получила от него достаточно, она отпустила его, говоря, что, отдохнув, он снова сможет вернуться в ее опочивальню и располагать ею самой, как пожелает. Императрица вынула из шкатулки, в коей хранила свои драгоценности, золотое ожерелье в виде маленьких полумесяцев. На концах каждого из них была вделана крупная жемчужина, а посередине — большой бриллиант. Посередине ожерелья свисала стальная цепочка с золотой шишкой, покрытой эмалью. Половина чешуек шишки были приоткрыты, и виднелись внутри ядрышки из больших рубинов. Я не думаю, чтобы кто-нибудь видывал столь соблазнительные ядрышки. Их вкус был знаком Ипполиту, который успел их отведать. На той части шишки, которая была закрыта, в каждой чешуйке находился бриллиант, рубин, изумруд или сапфир. И не думайте, что стоили они меньше, чем сто тысяч дукатов. Императрица собственными руками надела ожерелье на шею Ипполиту и сказала:
Я молю Господа, Ипполит, чтобы пожила я подольше, ибо не удивляйся, если я весьма скоро увенчаю твою голову королевской короной. Ты станешь ее носить из любви ко мне и при виде ее вспоминать о той, кто любит тебя больше жизни.
Ипполит преклонил колени перед Императрицей, не переставая благодарить ее, поцеловал ей руку и уста и сказал:
561
...священники пришли в замешательство, ибо им пришлось служить после полудня. — Отсчет суточного богослужебного времени принято вести от вечера. На закате дня служится вечеря, затем следует утреня и чтение часов (см. примеч. 16 к гл. 98). Литургия является центром суточного богослужебного цикла и служится между утреней и полуднем.