Опять все не слава Богу! Ваше высочество развлекается, сеньор Тирант услаждается, а спросят за это с меня! Потому-то тем более мне обидно, что ничего так и не произошло, и кажется мне, я сейчас разорвусь от бешенства. Подайте мне сюда этого немощного и беспомощного рыцаря, и услышите, что я ему скажу! Что никогда больше я пальцем не пошевелю ради него, но, наоборот, буду делать назло ему все, что в моих силах.
Клянусь Богом, — сказала девица де Монблан, — Тирант поступил весьма достойно, как и подобает такому отважному и куртуазному рыцарю, как он, ибо предпочел скорее пожертвовать своим наслаждением, нежели обидеть мою госпожу.
Об этом они беседовали некоторое время, покуда совсем не рассвело и Император не послал сообщить Императрице и Принцессе, чтобы они, вместе со всеми дамами, нарядились и явились на праздник, который был устроен в честь Тиранта. Так же послал он за всеми городскими рыцарями и дамами, прося их прибыть во дворец. Одному Богу известно, как хотела бы Принцесса всласть выспаться и не покидать своей спальни. Но из любви к Тиранту, а также чтобы не портить праздник, поднялась она с постели, красиво оделась и, сопровождаемая дамами, вышла в парадную залу, где пребывал Император вместе со всеми знатными сеньорами, рыцарями и дамами Константинополя. Выстроившись в должном порядке, направились они по городу. Впереди сей процессии несли двести семьдесят два знамени. И так, строгим чередом, прошествовали все до самой церкви.
Тирант подошел к Принцессе, и она его встретила с любезной улыбкой, желая высказать ему, как она довольна, но смогла произнести лишь одно:
Тирант, ты мой господин и волен распоряжаться всем, что у меня есть.
Началась торжественная месса. В то время как кропили святой водой, водружено было одно знамя. После проповеди — второе, и затем после каждого псалма или антифона[580] водружали по знамени. В конце мессы у алтаря стояли все знамена. Тирант же не занял ни своего обычного места, ни места подле Императора, а вошел в один из приделов с молитвенником в руках. Оттуда ему было хорошо видно Принцессу. По правде говоря, немного молитв прочел Тирант во время сей мессы. Сколько прочла их Принцесса, я не могу вам сказать, но, покуда продолжалась священная служба, она не спускала глаз с Тиранта, так что все вокруг заметили это.
После того как отслужили мессу и установили знамена в храме, все вышли из него. На дворцовой площади дома снизу доверху были украшены красным сукном, а сама площадь уставлена накрытыми для пиршества столами. Так приказал великодушный сеньор, исполненный всех добродетелей, желавший проявить заботу обо всех рыцарях, достойных почитания: так, по обыкновению щедро, награждал он всех и имуществом, и всяческими почестями за доблестные труды. И повелел сей великодушный сеньор, чтобы длились празднества восемь дней в городе Константинополе, чтобы все восемь дней приходили к трапезе все те в городе, кто хочет. Но злая фортуна, врагиня всякого блага, воспротивилась его желанию и не позволила празднествам продлиться все восемь дней.
После того, как Император и все остальные отобедали, на площади были устроены веселые танцы. Во время сих танцев Принцесса поднялась в свои дворцовые покои, чтобы сменить платье, и приказала закрыть дверь. Раздевшись до нижней юбки, она в сопровождении двух девиц поднялась в казначейскую башню, набрала с их помощью корзину дукатов и приказала Усладе-Моей-Жизни, чтобы та велела отнести ее в покои Тиранта. Переодевшись, Принцесса вернулась на площадь и подошла к Императору и к Тиранту, который стоял рядом. Она сказала ему на ухо, так чтобы Император не слышал:
Руки твои доказали мне, что нет во мне ни одного члена, который бы не желал тебя.
Тирант же ей ответил:
Великое счастье для меня, что рукам моим довелось освоить новое дело.
Император спросил:
О чем это вы беседуете тайком?
Сеньор, — отвечала ему Принцесса, — я спрашивала Тиранта, будут ли на столь замечательном празднике поединки и турниры, он же ответил, что нет, потому как надеется поучаствовать в них при сражении с турками.
Это самая лучшая новость для меня, — сказал Император. — Вы и в самом деле чувствуете себя в состоянии поехать в лагерь?
580
Антифон — короткий рефрен, начинающий и завершающий пение псалма во время литургии (у католиков). Служит для обращения внимания паствы на главную тему богослужения.