И Вдова распахнула все окна в спальне, чтобы Принцесса проснулась. Кармези- на покорилась, услышав, что об этом якобы просил ее от всего сердца отец. Поднявшись с постели, нарядилась она в юбку из бархата, но не стала шнуроваться и прикрывать грудь косынкой. Волосы ее свободно спускались по плечам.
Вдова ей сказала:
Лекари советуют вам спуститься в сад и насладиться созерцанием зелени. Давайте устроим там веселые игры, дабы прогнать ваш сон. Ведь у меня остались с праздника Тела Господня наряд и маска[581], в которых можно изобразить вашего садовника. Услада-Моей-Жизни, которая смыслит в подобных вещах, должно быть, их уже надела и, как всегда, развлечет вас своими шутками.
Принцесса вместе со Вдовой и остальными девицами спустились в сад. Тирант, не спускавший глаз с зеркала, увидел, как Принцесса пришла в сопровождении девиц и села неподалеку от арыка. Вдова заранее как следует подумала обо всем, что нужно, и устроила так, что чернокожего садовника в это время в саду не оказалось: она уже отправила его в город Пера. Вдова помогла одеться Усладе-Моей-Жизни и нарядила ее в маску, которая нарочно по просьбе Вдовы была изготовлена и как две капли воды походила на садовника. И вот в одежде садовника Услада-Моей-Жизни вошла в сад. Когда Тирант ее увидел, он и в самом деле решил, что это садовник- мавр, а тот нес на плече лопату и принялся затем копать. Вскоре он подошел к Принцессе и сел рядом, взял ее за руки и поцеловал их. Потом он начал ласкать ей грудь и умолять уступить ей; а Принцесса громко смеялась, и весь сон ее прошел. Затем садовник прижался к ней и приподнял ей юбку, а все смеялись тому, что Услада-Моей-Жизни говорила при этом. Вдова оборачивалась к Тиранту, заламывала руки и плевалась, показывая своим видом, как она огорчена и возмущена тем, что делала Принцесса.
Представьте себе, что творилось с бедным Тирантом, который только что был так горд и счастлив, удостоившись великой чести стать супругом столь высокой сеньоры, о которой он мечтал больше всего в своей жизни, а теперь воочию увидел свою боль, горе и несчастье! И, усомнившись в душе, что зеркала истинно отражали увиденное им, он разбил их, чтобы посмотреть, не было ли внутри какого-нибудь лукавства, добытого с помощью искусства чернокнижия, однако не нашел там ничего подобного. Тогда захотел он подняться к самому окну и взглянуть, не увидит ли он чего-нибудь еще и чем закончится сие происшествие. Но Тирант, обнаружив, что лестницы поблизости нет, ибо Вдова на всякий случай ее унесла, и не находя иного средства, придвинул под окно скамью, которая стояла у кровати, и залез на нее. Затем он срезал с занавесок шнур, перекинул его через балку и поднялся по нему. Через окно он увидел, как чернокожий садовник взял под руку Принцессу и отвел ее в сторожку, которая находилась в саду и в которой он держал садовые орудия, а также спал. Услада- Моей-Жизни оставила Принцессу в этой самой сторожке. Затем принесли Принцессе целый сундук с одеждой и заставили ее перемерить все платья. Вскоре Принцесса вышла, а Вдова тем временем прогуливалась у сторожки с еще одной придворной девицей. Увидев Принцессу, Вдова подошла к сей придворной девице и подала головной платок, сказав так, чтобы разыграть еще более веселый спектакль:
Положи его под юбку Принцессе.
Девица, едва лишь оказалась перед Принцессой, сделала так, как научила ее Вдова, и, опустившись перед ее высочеством на колени, положила платок под юбку. Так ни о чем не подозревавшая Принцесса помогла Вдове осуществить ее козни.
Узрев столь ужасные вещи, Тирант впал в глубокие раздумья, затем, страдая от горя, жалобным голосом принялся он причитать следующим образом:
О злосчастная фортуна, врагиня тех, кто желает жить по чести! Зачем позволила ты моим бедным очам узреть то, чего ни один смертный не видел? Никто в мире не мог даже предположить, что такое возможно, хотя, как видно, женской природе по силам любое зло. О враждебная фортуна! Чем так обидел я тебя, что в сражениях посылаешь ты мне победу и славу, а в любви делаешь меня самым невезучим человеком на всем белом свете? Теперь, когда связала ты меня узами столь достойного брака, каковой заслужил я не положением своим, но добивался трудами и подвигами с твоей помощью, — теперь, дабы унизить меня, позволила ты, чтобы оскорбил мою честь человек самого низшего сословия и самой низменной природы, к тому же враг нашей святой веры Христовой. О сеньора Принцесса! Неужели ты столь легкомысленна, что, связав меня брачной клятвой и затем оскорбив столь тяжко, не убоишься ни Бога, ни отца своего, ни меня, твоего супруга, пострадавшего от того больше всех? Никогда не поверил бы я, что в столь юной девице так мало стыда и так много дерзости, чтобы без зазрения совести совершить до того отвратительное преступление. О фортуна, до чего же прогневалась ты на меня, что, временами вознося меня выше всех, в другой раз низвергаешь столь низко! К моим прежним бедам прибавляешь ты новые горести. Но хотя ты равнодушна и глуха к моим жалобам и стонам, успокой меня и смягчи мои страдания, чтобы не пришлось мне совершить чего-нибудь, в чем потом бы я раскаялся. О я несчастный! Каким бы я ни был, проявил я себя в делах не малых, а теперь, не в силах сдержать желание отомстить за свою поруганную честь, сам себе стал отвратительным, ибо, как жалкий слуга, отвергнут моей госпожой.
581
...наряд и маска... — На праздник Тела Господня было принято устраивать торжественные процессии и различные интермедии. В Валенсии в процессиях, которые наблюдал Мартурель, принимали участие такие экзотические персонажи, как мавры, негры и т. д.