О я несчастнейший из смертных! Я прошу так немного, а несчастья мои становятся все больше и все непоправимей, ибо жестоким жребием было уготовано мне стать свидетелем худшей беды, которую только можно ждать влюбленному! Разве заслужил я своими делами того, чтобы в таких мучениях закончить свои дни? Об одном лишь сокрушаюсь я нынче: не по праву прослывут турки победителями. Знаю я, что греков ждет поражение, но будет сие возмездием не за те грехи, которые они не совершали, а за зло, поразившее именно меня. Ведь беда, которую ожидаешь, не так уж кажется велика, а не уметь принять смерть — недостойно.
Тут попросил Тирант, чтобы подали ему распятие, и, прерывая свои речи тяжкими вздохами и рыданиями, заговорил он вновь, но так, что лишь с большим трудом можно было его понять:
О милосердный Господь! По великой доброте Твоей истинно узнал я, жалкий грешник, сколь велики грехи мои и проступки. Прошу я тебя, святейший Господь наш, прости мне все прегрешения мои, каковые совершил я против Тебя и каждодневно совершаю, и все злые дела, каковые успел сотворить. За все прошу я у Тебя милосердного прощения, ибо через милость и сострадание Твои желал бы я принять смерть и страдания, дабы спасти таких же, как я, грешников, хоть и думаю, что большего грешника, чем я, не найти. О Боже, предвечный и всемогущий! Да буду я избран Тобой на Страшном суде в сонм блаженных, да не проклянешь Ты меня!
И Тирант, молитвенно сложив руки, с превеликим смирением поцеловал распятие и поклонился ему, а затем продолжил:
О всемогущий Иисус, Сын Божий! Я умираю ради любви, и Ты, Господи, ради любви соизволил умереть, дабы спасти род человеческий и меня вместе с ним. Ради любви претерпел Ты столько мук, и удары бича, и раны, и боль, так и я испытал муки при виде чернокожего мавра. Кто, кроме тебя, Господь, сравнится со мной в мучениях? Пресвятая Матерь Твоя и Госпожа наша претерпела высшие муки, стоя у подножия креста. Так и я, Господи, несказанные мучения испытывал — коих не знает ни один христианин, — когда стоял с веревкой в руке и глядел в оба зеркала. Кому еще знакомы страдания, подобные моим? Соблаговоли же, всемогущий Боже, не взирать на мои ошибки, ибо от страданий своих потерял я власть над бедным рассудком, и да будет тебе угодно простить все мои страшные грехи, как простил ты раскаявшегося разбойника и блаженную Марию Магдалину[585].
Все, кто был тогда в комнате — и Император со всеми дамами, и Кардинал со всем клиром, — несказанно изумлялись жалостливым речам, слетавшим с уст Тиранта, ибо почитали его праведным христианином. И исповедался Тирант во всех грехах своих патриарху[586], каковой отпустил их ему. После этого Тирант слегка приподнялся на кровати и произнес следующее:
О, выслушайте меня и будьте ко мне милосердны! Взгляните, как скорблю я, ожидая скорейшего конца своего и своих страданий. Прошу вас, родичи мои, укрепите дух свой, ибо кончина моя близка.
И Тирант, обратив свой взгляд на Принцессу, продолжал:
Горько расставаться мне с вами. Оставляю я вам свое бренное тело, а душу препоручаю Богу. Думаю, что ни один рыцарь еще не умирал от печали, но ничье горе не сравнится с моим.
Император, равно как и все, кто там находился, горько рыдали и сокрушались о его смерти. И не было никого, кто не проливал бы над ним слез, оплакивая столь достойного рыцаря и думая, как всем будет его недоставать. Тут обернулся Тирант к Императору, всем своим видом выказывая глубокое сочувствие ему, и сказал с любезностью, но слабым голосом:
О Боже, столь милостивый к нам, грешным, пощади мою душу, жаждущую расстаться с телом! О я несчастный, мрак покрывает мои очи! Окажи мне, Господи, милость и яви мне Твой свет, ибо чувствую я, что смерть моя близка. Вот-вот расстанусь я с теми, кто всегда поддерживал и утешал меня. Лишь одна сеньора причинила мне горе и страдания, и лишь из-за нее покидаю я сей мир в печали. Не думайте, будто рана моя смертельна, но из-за горестей моих стала она таковой. Скажите, сеньор Император, кто сразится в жестоких и жарких боях ради Вашего Величества ныне, когда все доблестные рыцари захвачены в плен, а ваш самый преданный слуга, любивший вас больше всех государей на земле — Тирант, вот-вот умрет? Одно причиняет мне мучения — что не смог я до конца победить турок. Да дарует Господь прощение тому, кто обрек меня на такие муки, равным которым нет в мире. О сеньора Императрица, благороднее коей не существует дамы на земле! Никогда и в мыслях моих не было оставить служение вам, напротив, всей душой и сердцем желал я способствовать процветанию и вашему, и всей Греческой империи. А ежели чем-либо не угодил я вам, то прошу меня милостиво простить за это. Вас же, сеньора Принцесса, подобная Полярной звезде, по которой узнают верный путь моряки, я бы до конца дней своих защищал от тех, кто захотел бы вас оскорбить, но теперь не могу ничего ни поделать, ни сказать, а лишь сокрушаюсь о том, что я увидел. И кто может сравниться в горе со мной?
585
...простил ты раскаявшегося разбойника и блаженную Марию Магдалину. — О раскаявшемся разбойнике см. примеч. 3 к гл. 221. Мария Магдалина — покаявшаяся грешница, которая на ужине у Симона Фарисея омыла Христу ноги слезами, осушила волосами и помазала миром. Иисус защитил женщину перед хозяином дома, возмущенным ее поступком, и сказал: «Прощаются тебе грехи. Вера твоя спасла тебя, иди с миром» (см.: Лк. 7: 36-50).
586
...исповедался... Патриарху... — Здесь возможно двоякое толкование. В Католической Церкви титул патриарха давался главам особо важных епархий (напр., патриарх Иерусалима, патриарх Венеции и т. д.). Однако, дабы придать весомость акту покаяния, Мартурель в качестве исповедника для Тиранта выбирает православного патриарха Константинопольского. В православной иерархии тот имеет титул «вселенского патриарха» и ему принадлежит «первое место по чести».