Услада-Моей-Жизни, будучи девицей весьма понятливой и смекалистой, прекрасно уразумела тайное намерение своей госпожи и села в лодку вместе с Ипполитом и другими рыцарями, которые отправлялись с Тирантом. Нечего и говорить о том, как в глубине души страдала Императрица, видя, что Ипполит поднимается на галеру.
Когда все взошли на палубу, Тирант никак не хотел замечать Усладу-Моей-Жиз- ни, но она принудила его выслушать ее и обратила к нему следующие речи.
Глава 294
Пожаловала я сюда, дабы положить конец моей несчастной жизни. О рыцарь, достойный великих похвал и щедро одаренный природой! Хоть и отвернулись вы от меня, я не в силах забыть вас. Чем заслужила я столь суровую кару? Ведь по всему миру идет о вас слава как о достойнейшем из достойнейших. Отчего же обрекли вы меня на тягостные мучения, которые, хоть и доставляют удовольствие другим, мне весьма неприятны? Видно, вновь зловредная фортуна позавидовала людскому благу и наслаждению: поначалу тайно покровительствовала она вам в любви и помогала исполнению ваших желаний, но затем, по своей прихоти, повергла вас в скорбь и послала вам страдания. Но довольно превозносить ваши необыкновенные достоинства, коих столько, что не всякому под силу ими владеть. Пора сказать о том, до чего несчастна девица, вотще говорившая вам о своей благородной любви, ибо вы не удостоили ее ответом, а меня предали позору. О отважнейший рыцарь, как ты жесток! Кто заставил тебя измениться до неузнаваемости? Куда делись просьбы, с коими много раз обращался ты ко мне и, плача и тяжко вздыхая, умолял спасти тебе жизнь, уверяя, будто она в моих руках? Где твои глаза, полные мольбы и слез? Куда исчезла твоя любовь ко мне, о которой вел ты столь любезные речи, благодаря меня за мои старания, когда я стремилась угодить и услужить тебе так, как себе самой? Неужели ты расстанешься не простившись с благороднейшей и достойнейшей сеньорой, коей нет равных во всем мире? Сам Каин предал брата своего не так ужасно, как вы — свою супругу. И коли вы желаете ее страданий и смерти, то не возвращайтесь на берег и не встречайтесь с ней. Но ежели хотите воскресить ее к жизни, покажитесь ей на глаза.
Сказав это, Услада-Моей-Жизни не в силах была сдержать слез. Она закрыла лицо накидкой и, тяжко вздыхая и плача, не проронила более ни слова. Тирант же пожелал ответить на ее речи и, дабы никто его не услышал, негромко сказал так.
Глава 295
Где найти мне лекарство, чтобы избавиться от ужасных и невыразимых моих страданий? Найдется ли кто-нибудь, чтобы утешить меня в моей великой печали? Ведь иначе поможет мне лишь смерть, избавляющая нас от всех бед, и, оставив земную жизнь, оставлю я наконец мысль о чернокожем садовнике. Боль моя сильнее, чем великолепие Пирра, отчаяние Медеи, могущество Дария, злосчастье Ариадны, свирепость Гигурты, бесчестье Канатре и тирания Дионисия[588]. Не стану я вспоминать беды многих других, похожие на мои собственные, ибо вижу, что вряд ли найдутся в прежние времена те, кто страдал больше меня, и послужат мне утешением и в жизни, и в печальной смерти. Из сочувствия к той, что заставляет меня страдать, не осмеливаюсь я сказать вслух о причине моих мучений, хотя и не сомневаюсь, что коли бы поведал о ней, то, подобно прочим страждущим, нашел бы в том блаженное облегчение и утешение.
О неблагодарная девица, ты потворствуешь моим бедам! Разве можно нам, чужеземцам, доверяться хоть кому-нибудь, если все, что случается, совсем не согласно с нашими желаниями? Вот почему и не отпускают меня тревоги, хоть и надеюсь я на грядущий отъезд. И несмотря на то, что тяжко мне уезжать, надежда моя истинна и светла, ибо любви во мне не убавилось. Любовь же Принцессы темнее самой черной ночи. Красотой и обходительностью своей превосходит она всех на свете, так что безумием было бы превозносить другую в ее присутствии. Сеньора сия прикидывалась, будто ей в радость прежние и недавние деяния, что я совершал, служа ей. Но нынче я не нахожу слов, чтобы выразить все свое горе и печаль. Ведь в конце концов мои очи сподобились узреть столь любимую мной сеньору, которая в то мгновение и вовсе не вспоминала обо мне, пребывая в обществе Лаузеты, чернокожего садовника.
588
...великолепие Пирра... люгущество Дария... свирепость Гигурты... тирания Дионисия. — Пирр — царь Эпира (319—273 до н. э.), воевавший с Римом. По выражению Моммзена, был рыцарствующим атаманом и военным авантюристом. Дарий — здесь: Дарий I, царь Персии (522—486 до н. э.), в правление которого это государство достигло наивысшего могущества. Гигурта (или Югурта) — нумидийский царь (160—104 до н. э.), воевавший с Римом, известный коварством и подкупами. Дионисий — тиран Сиракуз (ок. 432—367 гг. до н. э.). С помощью подкупленного войска в 25 лет получил абсолютную власть. Известен как крайне жестокий и недоверчивый правитель.