И сказал тогда король:
Даю я на то согласие, можешь ты уходить и возвращаться, когда пожелаешь.
И приказал страже в любой час беспрепятственно пропускать албанца. Однако обуревали короля сомнения, решил он посоветоваться со своими рыцарями и рассказал им о разговоре с албанцем. И такой совет дали ему рыцари:
Господин, человека этого глубоко оскорбили свои же люди, и готов он сотворить что угодно, лишь бы отомстить им, разрушив их тело и душу, однако нелишне будет присматривать за ним.
Тем временем албанец, никем не замеченный, скрылся из замка через потайную дверь и, отправившись прямиком к Тиранту, рассказал ему о своем разговоре с королем. Тирант дал ему семь дублонов, три с половиной реала, немного серебряных монет, а также меч и корзину персиков. В городе нельзя было найти эти плоды, поскольку по приказу Тиранта опустошили все окрестные сады и вырубили плодовые деревья. Сказал Тирант албанцу:
Откроешь королю большую тайну, чтобы больше тебе доверяли. Скажешь, что велел я напечь много хлеба и через три-четыре дня прибуду с войском к городу.
Отправился албанец обратно в замок, король же принял его очень любезно. Албанец преподнес королеве корзину с персиками, и осталась королева довольна подарком, словно подарили ей целый город. Увидев сие, несказанно обрадовался Скариан, ведь с той поры, как оказалась королева во власти Скариана, ни разу не видал он, как она смеется, не видал даже улыбки на ее лице, а потому все чаще обращал он к ней такие слова.
Глава 314
О благородная госпожа! Несравненная красота и ясный ум твой великую любовь поселили в моем сердце. Не успел я ощутить даже благорасположения, что обыкновенно предшествует любви, ибо, лишь раз взглянув на тебя, увидел неоценимые твои достоинства и навеки попал к тебе в рабство. Нет мне больше жизни без благосклонности твоей, а потому молю тебя о милости: ты умна и благородна, осуши же слезы, возрадуйся и перестань мучить нас обоих, ибо король твой на все для тебя готов. Я молод, богат и могуществен, увенчаю я тебя королевской короною, дабы повелевала ты мною и множеством подданных, что припадут к руке твоей. А коли горюешь ты о смерти отца, братьев и жениха, утешься — так, видно, было им суждено, но знай, что не страшна твоя потеря, ибо жажду я быть отцом тебе, и братом, и мужем, и пленником твоим и еще всем, чем только пожелаешь. Вижу, нет тебе покоя ни днем, ни ночью, но поверь, что вечные слезы да муки — плохие спутницы для благородной королевы, а потому прошу тебя, госпожа моя: позабудь о страданиях, обрети утешение и покой, я же припадаю к ногам твоим и жду твоих приказаний.
Умолк король, в нетерпении ожидая ответа своей благородной госпожи. И немедля ответила ему опечаленная королева с покорностью и смирением.
Глава 315
Что нож острый для меня твои утешения, ибо столько мук и страданий пришлось мне претерпеть в горькой моей доле, что оставила я всякую надежду на радостное избавление, и лишь рыдания облегчают мне душу, а потому выслушай простые мои слова, со слезами смешанные, и прими их на веру, ежели сможешь. А коли найдут в душе твоей отклик мои стенания, поймешь ты — недаром льются из глаз моих потоки слез, недаром нет мне покоя ни днем, ни ночью. Знаю, что могла бы ответить на любовь твою и жалость, но слишком тяжела теперь моя обида, потому прошу я: не обижай меня еще более и не лишай единственной отрады — должна я оплакать славного короля Тремисена, отца моего, чья жестокая смерть истерзала мою душу. И лишь тогда облегчу я мои страдания, когда не простыми слезами заплачу, но кровавыми. Сочли бы меня святою, последуй я за Ариадной или Федрой, Гипсипилой или Эноной[619], которые лишили себя жизни, положив тем самым конец своим мукам, — тогда поквиталась бы я с тобою, смертью своей отомстив за смерть отца. Но не хочу я множить примеры несчастья, ибо слишком много на свете обманутых и измученных женщин; не стану я кричать по всему свету о своей беде, да только жжет меня и мучит страшная боль, и не знаю, где тот клинок, которым убила бы я себя, коли могла бы тем самым воскресить отца! О несчастные братья, поглотила вас мрачная могила! Открылись все напасти бедным глазам моим, и нет мне без вас любви и счастья. К светлейшим и благороднейшим королям и принцам и к смиренным и верным служителям любви обращаю я горькую речь: полнится гневом душа, и нету мочи терпеть, не стихает боль, лишь растет с каждою минутой, оглашают темную ночь бесчисленные мои вздохи. Все потому, что чую я близкую смерть, потому что вопреки желанию моему должна я подчиниться тебе, потому что не справиться воле женской с мужскою силой. И как силою взял ты меня, сжалься теперь надо мною — пристало королям и правителям милосердными быть к несчастным и обездоленным, дабы явить благородство свое перед лицом Аллаха и перед всем светом.
619
..последуй я за Ариадной илиФедрт, Гипсипилой илиЭноной... — Об Ариадне см. примеч. 7— 8 к гл. 189. Федра — дочь критского царя Миноса и Пасифаи. Будучи женой афинского царя Тесея, влюбилась в своего пасынка Ипполита. Когда тот отверг ее любовь, оклеветала его и покончила с собой. Гипсипила — в греческой мифологии дочь правителя Лемноса Фоанта. После бегства Фоанта правила островом, была возлюбленной Ясона и родила ему двух сыновей, затем была изгнана с Лемноса, попала в плен к пиратам, стала рабыней царя Немей Ликурга (по другой версии — царя Фив Лика). Она не покончила с собой, а благополучно вернулась с сыновьями на Лемнос. Энона — первая супруга Париса, обученная Аполлоном искусству врачевания. Парис, раненный под Троей Филоктетом, обратился к ней за помощью, но, терзаемая ревностью, она отказалась ему помочь. Затем, раскаявшись, поспешила в Трою, однако Парис к этому времени уже умер. Тогда Энона бросилась в его погребальный костер.