Как только быки промчались, велел Тирант поднять над замком белый с зеленым флаг. Увидев это, выехал из-за леса король Скариан со своими людьми и поскакал прямо на вражий лагерь с громким криком:
Да здравствует народ христианский!
Тирант же и воины его, как и было договорено, ворвались во вражеский стан с другой стороны: и сошлись они в бою жестоком и тяжком, и всяк, кто мог видеть тот бой, рассказал бы, что яростно рубились противники мечами и ударяли копьями, не щадя друг друга, и скоро не стало видно земли — покрылась она мертвыми телами добрых рыцарей. Смешались в кучу мавры, христиане и лошади, и такой гул стоял вокруг, что казалось, немедля провалится все в преисподнюю. Тирант будто вихрь носился по полю: срывал он шлемы с голов и разбивал щиты, разил и убивал врагов, огнем разливалась ярость по жилам его, заставляя свершать немыслимые подвиги. И король Скариан славно бился, ведь был он добрый рыцарь, молодой и горячий. Среди мавров же немало нашлось храбрейших рыцарей, особенно отличался король Африки — разгневанный смертью брата, разил он христиан с жестокостью дикой, — а также король Бужии, отважнейший рыцарь. Лютый и страшный был тот бой, не знали противники жалости друг к другу, и лишь восхищения достойно их мужество. Что же до сеньора д’Аграмуна, так отважно он сражался, что одним видом внушал врагам ужас.
И случилось, что король Африки узнал Тиранта по его гербам и направил к нему коня, и сшиблись их кони так сильно, что от удара повалились наземь оба всадника. Однако Тирант оказался более проворным и первым поднялся, поскольку не желал умереть, и, подошедши к королю, который пытался встать, хотел было перерезать завязки его шлема, да не успел: бросилось на них множество мавров, и чудом не убили они Тиранта, ибо дважды оттаскивали его от короля и со всей силы швыряли на землю. К счастью, сеньор д’Аграмун, заметив, что Тирант в великой опасности, поспешил ему на помощь, и как раз вовремя: один мавр, бывший начальником лагеря, изготовился, дабы нанести Тиранту смертельный удар. Схватился с ним сеньор д’Аграмун, и принялись они рубиться, нанося друг другу страшные удары, один пытаясь защитить Тиранта, другой дабы убить его, притом оба были страшно изранены. И тут Алмедишер, сам едва державшийся на ногах от ран, увидев Тиранта и сеньора д’Аграмуна на волосок от смерти, завопил что есть силы:
Скорее на помощь, не то погибнет у всех на глазах славный Маршал, цвет и слава рыцарства!
И один из недавно крещенных мавров, не в силах более держать в руках оружие, так был он изранен, бросил меч и поспешил туда, где сражался король Скариан, и так сказал ему:
Господин, придите же на помощь Маршалу и вашему брату по оружию, на беду свою, попал он в гущу неверных, и удивлюсь я, коли удастся ему вырваться живым. Пусть спасет его ваша милость, ведь, коли погибнет он, конец нам всем настанет без его отваги и доблести.
И король Скариан, как истинный христианин, воззвал к своим воинам и с ними вместе великим усилием пробился сквозь ряды врагов к Тиранту. И в эту минуту увидел он, как король Бужии занес над Тирантом меч, намереваясь отрубить ему голову. Тот король приходился братом Скариану, и немедля признал его Скариан по гербам и по золотому нашлемнику в виде обезьяны[643], украшенному драгоценными каменьями. Поняв, какая опасность грозит Тиранту, сжал Скариан в руке копье и, рванувшись вперед, со всей силы ударил брату своему в спину, так что пробило копье доспехи и, пройдя сквозь сердце, вышло из груди рыцаря, и замертво рухнул тот наземь. С превеликим трудом удалось маврам подобрать тело короля. Превозмогая боль, вновь сели на коней раненые рыцари, и закипел бой жарче прежнего, и много воинов полегло с одной и с другой стороны.
И целый день бились они без устали и остановились, лишь когда наступила ночь, поскольку не различали друг друга в кромешной тьме. Христиане возвратились в город в великой радости — ведь за ними осталось поле битвы. И все знали, что в тот день настигла смерть трех королей: короля Бужии, павшего от руки своего брата, короля Жебера и короля Гранады, а король Дамаска и король Таны были ранены.
643
...по золотому нашлемнику в виде обезьяны... — В старокаталанском языке слово «bogia» означает «обезьяна». Так объясняется наличие на нашлемнике короля Бужии изображения этого животного.