Ночью хорошо отдохнули воины и лошади, и еще до рассвета все христиане уже вооружились и ожидали в полной готовности к бою, и поразились мавры, что хотят христиане сразиться, ибо не успели еще предать погибших земле. И на второй день завязался бой кровавый и жестокий, и мавров полегло бесчисленное множество, да и христиан немало, однако на одного погибшего христианина приходилась мавров целая сотня, и вот почему: уступали мавры в оружии, к тому же выносливее были лошади христиан и укрыты защитными доспехами. Пять дней подряд шло сражение, и вот наконец, не в силах выносить смрад, исходивший от трупов, направили мавры послов к христианам с просьбой о перемирии. Король Скариан и Тирант рады были тому и согласились с охотою.
Каждый день по велению Тиранта служили мессу, и просил он короля и воинов всем сердцем внимать слову Божьему. И лишь только объявили о перемирии, Тирант стал на колени и сотворил такую молитву: смиренно молил он Господа нашего Иисуса Христа и Пресвятую Богоматерь, заступницу нашу, ниспослать ему милость, несмотря на великие грехи его, и помочь распознать христиан среди множества мертвых тел, что остались лежать на поле брани, дабы достойно предать могиле этих святых мучеников веры, отдавших за нее свои жизни, как подобает истинным христианам. И услышал Господь[644] сию молитву, сотворенную ради столь верной и благородной цели, и явил благодать свою: повернулись все христиане, лежавшие на поле, лицом к небу, и скрестились на груди их руки, и не исходило от них смрада, мавры же все повернулись лицом к земле, и тела их смердели, точно падаль. Узрев такое необыкновенное чудо, просил Тирант преподобного монаха записать сие для потомков, дабы узнали они о том, что уготован рай Господень всем погибшим во имя святой христианской веры. Павших воинов торжественно предали земле, а в том месте, где более всего сошлось и полегло народу, возвели на поле храм в честь апостола святого Иоанна.
Мавры же побросали своих покойников в реку, дабы отнесло их течением в родные земли, и к каждому телу привязали метку с именем, по которой смогли бы родичи опознать их и похоронить. Однако такое множество было мертвых тел, что перекрыли они реку, и пробили себе воды другое русло, чтобы продолжить свой путь по долине.
Затем поднялись мавры на гору, христиане же оставались в городе. И случилось так, что во время перемирия известили Тиранта о приезде маркиза Лусаны, состоявшего при дворе французского короля. Прослышав о том, что находится Тирант в Берберии, маркиз переоделся купцом, сел на галеру в порту Айгвес Мортес и отплыл на остров Мальорка, а оттуда переправился в Тунис. И тут рассказали ему о славных победах Тиранта и о том, что завоевал тот много земель, и порешил маркиз отправиться к нему. По пути узнал он о заключенном в ту пору перемирии и, остановившись в городке Сафра, послал к Тиранту с просьбой дать ему людей для сопровождения.
По приказу Тиранта выехала к маркизу тысяча вооруженных воинов во главе с Алмедишером. Мавры же заметили вооруженный отряд, и вослед ему отправили лазутчиков, которые донесли, что возвращаются в город маркиз и Алмедишер. Тогда по дороге устроили мавры засаду из целых десяти тысяч всадников, укрывшихся в лесу под началом короля Африки. Завидев христиан, выехали они из леса, и на полном скаку ринулись на отряд, и многих поубивали и взяли в плен, а те, кому удалось спастись, прискакали в город и пересказали все случившееся королю Скариану и Тиранту. И, услышав столь ужасную весть, дал Тирант следующий обет.
Глава 341
Одного лишь себя кляну я за то, что по молодости и неразумию отдал приказ, не прислушавшись к голосу рассудка, и дал передышку неверным, когда подходила война к концу и уже держали мы в руках победу! Глупец, как мог я дать обмануть себя и поверить врагам, когда наперед было ясно, что не кончится это добром? Теперь же нестерпима мне одна мысль о том, что маркиз де Лусана в плену у неверных, а я тому виною. Согласился я на это горькое перемирие, в угоду вашим неразумным желаниям, против моей воли, ибо отлично понимал, сколько зла и урона сие может принести: всякий день прибывают к маврам пешие и конники на подмогу, и втрое теперь больше заклятых врагов, чем в те дни, когда столь близка была наша победа. И ныне не удивлюсь я, коли вновь наступят для нас тяжелые времена, ведь хуже нам потерять одного воина, чем маврам лишиться целой тысячи. А потому даю я торжественный обет: пока живу я на этой земле, ни с кем не заключать мира, не давать отдыха врагу, а ежели кто сделает это против моей воли, немедля покину я поле брани.
644
И услышал Господь... — Описывая чудо с трупами христиан, автор опирается на литературные источники: «Золотую легенду» Якова Ворагинского («История Карла Великого») и «Воспоминания» («Record») каталонского историографа XV в. Габриэла Туреля (Gabriel Turell). Турель пишет, что во время осады Нарбонны погибло столько христиан и мавров, что невозможно было отделить трупы одних от других. Тогда Карл Великий вознес Богу молитву, и тела христиан повернулись лицом к небу, а мавров — к земле.