Уже перевалило за полдень, а бой все не прекращался, и прошло еще два часа, но так и не могли противники понять, чья возьмет. Между тем король Туниса, на голове которого был золотой шлем с изображением Магомета[645], узнал Тиранта по звездам на его тунике и сказал другим королям:
Хотите вырвать победу в этом бою? Идемте же все против того рыцаря, что так дерзко бьется, и убьем его, тогда все эти христиане у нас в руках.
И, собравшись вместе, поскакали короли к Тиранту, сверкая доспехами и дорогими украшениями. Как увидел Тирант, что окружают его короли, точно раненый лев бросился он им навстречу: еще не сломалось его копье, а потому ударил им Тирант короля Таны прямо в грудь с такою силой, что не помогли тому доспехи и замертво рухнул он на землю, а вслед за тем достал Тирант копьем короля Туниса и, пробив ему руку, свалил с коня. Оказавшись на земле, воскликнул король:
Дорого плачу я за твою глупость, король Африки, видно, конец пришел и бою, и жизням нашим — ничего, кроме смерти, не ждать нам от победителей.
И подъехали к тому месту король Скариан, маркиз и Алмедишер, и так доблестно и с такой отвагою они сражались, что удалось им отбить у мавров раненого короля Туниса и увезти его в город. Тирант же, на свою беду, выронил копье, и немедля мавры подхватили его, тогда достал он топор из седельной луки и хватил им по голове какого-то мавра, да так, что по самую грудь вонзил острие топора в тело. И сдается, не обладали таким ударом даже знаменитые рыцари былых времен, такие как Геркулес или Ахилл, Троил или Гектор, прекрасный Парис, Самсон или Иуда Маккавей, Гавейн, Ланселот, Тристан или отважный Тесей[646]. Поражены были мавры силой удара, и, увидев, что у большинства из них сломаны копья, повернули коней, затрубили в рожок и закончили на том бой. И стали они отступать на гору, а христиане рады были завершить бой, поскольку нуждались в отдыхе, однако ж гнали врагов до самой горы, дабы показать, кто вышел победителем в том сражении. И в первых рядах преследователей скакал Тирант, и бросался он именно туда, где таилась опасность, в неустанных поисках воинской славы.
Когда поднялись мавры на вершину горы, христиане вернулись в город, и весь народ — и мужчины, и женщины — так славил Тиранта:
Слава благородному рыцарю Тиранту! Благословен день, когда появился ты на свет, благословен тот час, когда ступил ты на эту землю, благословен тот день, когда дал ты нам святое крещение! Да угодно будет Господу, чтобы повелевал ты всем людом мавританским!
И с величайшими почестями и ликованием проводили его до самого замка. Там находился и король Туниса, раны которого уже заживали, и увидел тот король, как прибыла в замок королева Марагдина, а вместе с нею и множество женщин на лошадях, мулах и ослицах и с тыквами, обернутыми в полотно. И, прознав о великом обмане, учиненном Тирантом, пришел король Туниса в такое отчаяние, что своими руками сорвал повязки с заживших было ран и не позволил лекарям лечить их, ибо решил он умереть. И перед смертью так горевал король Туниса.
Глава 345
Гремит по свету молва о благородстве и доблести славного рыцаря Тиранта Белого, и с этой минуты все берберские короли и рыцари низко склонятся перед ним — достигнет он высшей власти и повелевать будет целой империей, ибо сама судьба благоволит ему за высокий рыцарский дух и за необыкновенное хитроумие, а потому никому не дано превзойти его. Однако ж сегодня в этой битве были мы сильнее и сражались отважно, а победу над нами одержал Тирант не силою своей, но обманом и хитростью, переодев воинами своих женщин. Ведь в первом бою, потерявши короля, не потеряли мы мужества, а потому победили, второй же печальный бой проиграли лишь по недомыслию. А коли так мало смыслю я в ратном деле и по моей вине и по воле безжалостных христиан не вернулись сыновья к своим матерям, а мужья к женам, не заслужил я ничего, кроме смерти, и даже останки мои недостойны погребения. Не могу я видеть жестокость, творимую по моей вине, пусть лучше умру я, найдя конец моих славных дней, чем жить в мучениях, ибо ясно мне, что недолго осталось нам воевать. Воины Тирантовы послушны умелой его руке и искусны в бою необыкновенно, а воеводами ставит он лишь тех, кто умудрен годами, и никому из людей его в голову не придет скрыться с поля битвы, ибо надеются они не на проворство ног, но на силу рук своих, и вступают в бой с уверенностью в победе — ведь с ними рядом бьется сам славный Тирант! Но не скажу я того же о наших воинах, а потому повержены мы теперь и опозорены. Тирант, сумел ты победить ловкостью да хитростью в бою жарком, жестоком и кровавом; сумел измыслить обман и подучить других, удалось тебе спалить наш лагерь и одолеть огромную рать с помощью женщин, и пали духом наши воины и, растерявши все свое мужество, не решились даже вернуться в спаленный лагерь, но отступили незнамо куда. Знай же, Тирант: слышишь ты слова эти из уст того, кто всегда был несгибаем в бою и неподкупен.
645
...шлем с изображением Магомета... — Такой шлем принципиально не мог существовать. Ислам, будучи строго монотеистической религией, отрицает поклонение кому-либо (чему- либо) сотворенному Богом. Одна из форм такого греха — поклонение изображению. В силу этого создание образов (картин/икон, скульптур, амулетов и т. п.) также не приветствуется. Всех пророков в истории человечества, в том числе Иисуса Христа и Магомета, мусульмане считают людьми, избранными Богом для пророческого служения, в первую очередь — сообщения человечеству Откровения, причем наделение их какими-либо божественными способностями (так называемое «придание Богу сотоварищей») рассматривается как тяжелейший грех перед Всевышним. Понятно, что при таких взглядах за одно только желание изобразить Магомета можно было поплатиться жизнью. Свои художественные дарования мусульмане традиционно реализовывают, в частности, в орнаменталистике и каллиграфии, придумывая все более изощренные способы написания 99 имен Бога, басмалы («Именем Бога Всемилостивого, Всемилосердного»), айатов Корана и т. д. и т. п. Чаще всего такая надпись имеет вид правильной геометрической фигуры, но особым искусством считается получение фигурки птицы или животного. Если уж на шлеме что-то и было изображено, то скорее всего — одна из таких каллиграфических композиций. О причинах ошибки Галбы см. примеч. 1 к гл. 301.
646
Тесей — легендарный греческий герой, царь Афин. Самым его знаменитым подвигом была победа над Минотавром. Среди других подвигов — битва с амазонками, изгнание кентавров с брачного пира лапифов.