О король Тремисена, возомнил ты себя великим правителем и мечтал покорить весь мир, но не по твоему велению творятся дела, а по воле Аллаха! Мне же дорого обошлась моя доверчивость. Горе мне! Найдется ли на свете другой правитель, которому выпало столько несчастий: на глазах моих погибли отец, и сын, и брат, и верных воинов моих без счета, а сам я повержен и даже не тешу себя надеждой, что явится кто-нибудь мне на подмогу.
Кровавый и жестокий бой кипел с рассвета до самой ночи, и лишь глубокая тьма развела врагов. Поутру осмотрели они поле и нашли на земле тридцать тысяч семьдесят два воина, и большинство из них уже испустили дух, а тех, кто еще дышал, коли были они христиане, исповедовали перед смертью, дабы могли они отдать душу Господу нашему Иисусу, мусульмане же молились над умирающими, дабы принял их души Магомет[649].
И достойна удивления снисходительность к врагу, что явил в тот день Тирант: как побежали мавры толпою в сторону своего лагеря, не велел он их преследовать и милостиво позволил добраться до своих шатров.
Подсчитав свои великие потери и поняв, что с каждым днем множатся их несчастья, держали мавры совет, а затем отправили к Тиранту послов с просьбой заключить перемирие на три месяца. И не желал Тирант соглашаться, однако король Скариан, сеньор д’Аграмун, Алмедишер и Мельхиседек сами заключили перемирие, поскольку много было раненых среди христиан. И сразу вышли на поле женщины, дабы собрать тела мертвых христиан и с почестями предать их могиле. И, увидев их из своего шатра, так сказал король Тремисена:
Что делают среди стольких мужчин эти женщины? Давно следует позабыть старый обычай и обращаться с ними как с врагами, сурово и безо всякой жалости.
А однажды ночью порешили мавры уйти, не дождавшись конца перемирия, и в предрассветный час, дабы никто не заметил, свернули лагерь и направились в сторону Фесских гор, чтобы отсидеться там и набраться сил для нового похода.
На рассвете дозорные со всех ног примчались к городским воротам и принялись колотить в них что есть силы, дабы известить Маршала о том, как в большой спешке покинули мавры лагерь. Тогда велел он людям своим вооружиться, и, едва солнце рассеяло ночной мрак, выступили христиане вдогонку, отправив впереди себя лазутчиков. И лазутчики догнали мавританские повозки и нескольких мавров убили. Тогда короли, спасавшиеся бегством, послали гонцов к Тиранту и вот что велели передать ему: посмели люди Тирантовы убить мавританских воинов, несмотря на добрый мир, что был заключен на тридцать дней, а потому надлежит ему искупить вину и расплатиться за убиенных воинов и за украденную одежду, а коли не пожелает он — уповая на Магомета, ославят его мавританские короли по всем городам и весям, по всем королевским дворам, дабы все правители, императоры, короли, графы и маркизы узнали о том, что король Скариан и Тирант Белый, христианский Маршал, совершили великое злодеяние, нарушив свое слово.
Узнав, о чем было мавританское посольство, призадумался Тирант о данном обещании, и порешил, не подвергая свою честь испытаниям, дожидаться конца перемирия, хотя, по здравому рассуждению, первыми нарушили его мавры, тайно покинув лагерь в неурочный час. Тогда велел Тирант расплатиться с маврами за одежду, а потом расплатился он и за воинов: за каждого убитого в тот день по десять пленных мавров выпустили на свободу. Очень обрадовались мавры и называли Тиранта лучшим из христиан, самым справедливым и благородным, ибо милосердны деяния его, а коли не совершает человек добрых дел, не кончатся добром его дни.
И немедля отправились мавры дальше и перевалили через суровые Фесские горы. Как увидел Тирант, что преодолели они перевал, принялся он завоевывать земли и королевства, что лежали по эту сторону гор. И как-то раз, когда немало дней уже миновало с той поры, сказал сеньор д’Аграмун Тиранту:
Сеньор, сдается мне, что сумеем мы быстро завершить наш поход. Велите мне с моими людьми отправиться за перевал и завоевать города, замки и селения, что лежат по ту сторону гор. Вы же, покончив с маврами здесь, двинетесь мне навстречу, и без особых трудов завладеем мы всей Берберией.
По душе пришлись Тиранту слова сеньора д’Аграмуиа, стал он держать о том совет с королем Скарианом, и порешили они немедля отправить войско в путь. И выступил сеньор д’Аграмун с десятью тысячами конников в полном боевом вооружении и восемнадцатью тысячами пеших воинов. Когда же перевалили они через горы, сообщили ему, что мавританские короли разъехались в разные стороны — каждый вернулся в свои земли. И, увидев, сколь мало воинов встречается на пути, стал он завоевывать один за другим города и замки — одни брал он силою, другие же сдавались ему добровольно. Был сеньор д’Аграмун могучий и отважный рыцарь, христиане же бились под его началом храбро и отчаянно во имя славы их правоверного Маршала, ибо знали, что дойдет молва об их воинской доблести до Тиранта.
649
...мусульмане же молились над умирающими, дабы принял их души Магомет. — Согласно представлениям мусульман, когда приходит срок смерти человека, с дерева, растущего у престола Бога, падает листок с именем этого человека. В течение сорока дней его душа должна быть отделена от тела. Поначалу люди могут сопротивляться лишению их души. Часто ангелу смерти приходится обращаться за помощью к Богу. Души верующих изымаются из их тел плавно и безболезненно, души неверующих грубо и больно вырываются из груди.
Почувствовав приближение смерти, мусульманин должен произнести шах аду («Нет божества, кроме Бога, и Магомет — посланник Его»), Если умирающий не может сделать этого сам, шахаду следует прошептать ему на ухо. Иногда читается сура 36 «Иа син» («сердце Корана»), позволяющая облегчить физические страдания. После наступления смерти мусульманина поворачивают лицом к кибле (см. примеч. 1 к гл. 138).
С пророком Магометом умершие встречаются на Страшном Суде. В этот день он, как и другие пророки, предстанет перед Богом и будет свидетельствовать против неверующих.